Создать ответ 
 
Рейтинг темы:
Каскадный режим | Линейный режим
Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
04-01-2008, 02:54 PM
Сообщение: #1
Smile Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Здравствуйте!

Задумка данной ветки носит больше информационный характер. Её главная цель – сообщить участникам форума о болезнях глубокого дыхания, и как посредством метода ВЛГД человек исправивший своё дыхание избавляется от этих болезней (симптомов) «цивилизации».
Предлагаю форумчанам выкладывать здесь соответствующий контексту данной ветки материал, практические наработки, мысли, походы и т.д., для их конструктивного обсуждения.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 02:59 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 07:19 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #2
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Сайты и адреса Центров по методу ВЛГД:

1.Клиника Бутейко в Москве (Основана К.П. Бутейко в 1988 году):
г. Москва, 3-я Владимирская ул., д.3, корп. 2
Бутейко Людмила Дмитриевна
http://www.buteykomoscow.ru/bld.html
Главный врач клиники Новожилов Андрей Евгеньевич
http://www.buteykomoscow.ru/mainphysician.html
Телефон бесплатной консультационной линии 8 (495) 101-41-77
http://www.buteyko-clinic.ru/
http://www.buteykomoscow.ru/

2."Центр эффективного обучения методу Бутейко" на Кубани:
Директор Алтухов Сергей Георгиевич
(верный последователь академика К.П.Бутейко, автор трилогии "Открытие доктора Бутенко", дважды дипломированный методист Бутейко)
352690 Россия Краснодарский край г. Апшеронск Улица Грушовая №10
Телефоны Центра: 8-(861-52)-2-82-47, сот. 8-918-3280032
http://www.mbuteyko.ru/dirpage.html

3. ООО ЛОЦ "Дыхание" в Новосибирске:
630117, г. Новосибирск, Академгородок, ул. Арбузова, д. 4 "А"
Телефоны: 8(383)332-02-81 с 9-00 до 13-00; 8(383)330-74-16 с 14-00 до 18-00, Факс: 8(383)341 -47-10 (для Тарасенко Е. М.)
Филонова Татьяна Владимировна, врач-педиатр (методист ВЛГД с 1990г.)
Тарасенко Елена Михайловна, врач-терапевт, (методист ВЛГД с 1989г. - ревизор-методист ВЛГД).

4.Филиалы на Украине, официальные представители:
г.Донецк - Рыбак Владимир Ильич. тел. 8-1038-063-3451086
г.Феодосия - Прищепа Василий Федорович. тел. 8-1038-06562-31004
http://www.buteykomoscow.ru/pages_140.html

5.Метод Бутейко за рубежом:
(США, Англия, Шотландия, Ирландия, Нидерланды, Италия, Германия, Канада, Институт Бутейко в Австралии, Сингапур, Филиппины, Таиланд и т.д.)
http://www.buteyko-clinic.ru/abroad.php
http://www.buteyko-method.com/

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:04 PM
Сообщение: #3
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Книги по методу ВЛГД и где их можно приобрести:

1. Книга Метод Бутейко:

[Изображение: DFV2Wh6rBq.jpg]

http://www.buteykomoscow.ru/pages_30.html
http://www.buteyko-clinic.ru/advertising.php

2. Книга С.Алтухова "Открытие доктора Бутенко":

[Изображение: sSRu5X3GDm.jpg]

http://www.mbuteyko.ru/literature.html
http://www.buteykomoscow.ru/pages_31.html
http://www.buteykoclinic.ru/advertising_01.php

3. Книги о методе Бутейко на английском языке:

[Изображение: 9C5sPa6Dcw.gif]

http://www.buteyko-method.com/book.php
http://www.wt.com.au/~pkolb/BPSN.HTM

4. СМИ о методе Бутейко: http://www.buteyko-clinic.ru/smi_ours_01.php

5. Видео материал по методу Бутейко:

Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко. Фрагменты из документальных фильмов и телепередач (47 MB, 100 минут):

http://rutube.ru/tracks/569940.html?v=f7...dd1515819a

Вдумчивому и причинно мыслящему читателю форума, предлагаю приобрести выше представленные книги. А жаждущему освоить метод ВЛГД рекомендую обучаться ему только у дипломированных специалистов, так как «метод прост по идее, но очень труден по его освоению» (Бутейко К.П.).

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:09 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 03:10 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #4
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
В ниже выложенных информационных постах представлено ряд фрагментов из трилогии «Открытие доктора Бутейко» (С.Г. Алтухов). В них отражён бесценный практический опыт по реальному оздоровлению людей в течение более чем 35-и лет.
Алтухов С.Г. придал реальным историческим фактам из жизни К.П. Бутейко литературную форму, для чего им были изменены фамилии, кое-где, – место действия. «В этой истории я ничего не выдумал. Все оценки и выводы – это мнение моего героя, его мысли и убеждения» (Алтухов С.Г.).
При прочтении романа непредубеждённый читатель может вкусить весь аромат той эпохи, те условия, в которых было сделано Открытие болезней глубокого дыхания, изобретён и реализован метод ВЛГД. Он реально оценит всю грандиозность проделанной практической работы. Искренне надеюсь, что эта информация послужит реальным толчком для приобретения романа в подледнике и освоению метода ВЛГД.
Уверен, что данную информацию должен учитывать каждый здравомыслящий человек, стремящийся к ЗОЖ, и в том числе тот, кто практикует Сыроедческие режимы.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:16 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 03:22 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #5
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
МОНОЛОГ АВТОРА МЕТОДА ВЛГД

«Более тридцати лет – с октября 1952 года по сентябрь 1985 года – официальная медицина замалчивала моё открытие. Делалось всё, чтобы растоптать, уничтожить сильнейшее оружие борьбы со многими современными недугами: метод волевой ликвидации глубокого дыхания.
Шарлатаном, шизофреником, свихнувшимся идиотом – как меня только не называли. Трижды пытались отравить. Дважды подстраивали автокатастрофу. Несколько раз пробовали поместить в психушку. Физически уничтожили мою лабораторию, аналогов которой нет до сих пор во всём мире. И всё за то, что я нашёл рычаг, нажав на который человек сможет избавиться от груды таблеток, избежать весьма сложных и далеко не безопасных хирургических операций.
А на этом держится фармакология, зарабатывают государственные премии тысячи хирургов. Что, спрашивается, легче: признать открытие и понизить собственный вес в науке или объявить автора лжеучёным?! Проще (и выгоднее) второе…
Сегодня многое изменилось.
Но и сейчас те, кто раньше просто охаивал метод ВЛГД, старательно запихивают «джина» в бутылку, из которой он начал было выбираться. Открытие вроде бы признали. Да вот – пустячок. Вкралась в решение маленькая оговорка. Лечит-то, мол, метод только одну астму. Да и то – в слабой форме… Это вместо ста пятидесяти болезней, составивших мой десятилетиями врачебной практики создававшийся список!
Ну что же. В тридцать лет – по болезни – за пять тысячелетий, глядишь, всё и признают. Правда, лечить, может оказаться, уже некого будет…
И тем не менее, для Вас, страдающие основными заболеваниями, указанными в приведённом ниже, значительно сокращённом, списке, я заявляю: они лечатся моим методом! Все до единой!!! Устранение причины болезни – глубокого дыхания даст 100%-й результат у больных, исправивших дыхание. Не надо кричать о панацее. Это для малообразованных.

http://www.mbuteyko.ru/illnesses.html

Какая же панацея, когда список охватывает несколько десятков заболеваний, а современная медицина [на 1990 год] их насчитывает около тридцати тысяч… Малая, ничтожная часть. Но – наиболее распространённых!... Он [метод] помогает лишь абсолютным своим сторонникам. Не потому, что здесь есть что-то от гипнотического или другого вида внушения, как утверждают мои враги. Нет, метод абсолютно физиологичен! Но вера наполовину – всегда страшнее безверия. Это говорю вам я – доктор Бутенко!»
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.37-39).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:25 PM
Сообщение: #6
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
САМОИСЦЕЛЕНИЕ И ВЫБОР ПУТИ

«Заметив чрезмерное усердие студента, академик Кватер, ведавший у них в институте гинекологией, предложил ему [Константину] для разработки довольно заковыристую тему: «Эклампсия беременных». А его непосредственный учитель академик Дариев (уже по линии терапии) посоветовал заняться «Злокачественной гипертонией». По сути эти две болезни представляли собой одно и то же. Разнились лишь названия.
Начиная с третьего курса, Бутенко работал над этими темами, будто проклятый. И получил довольно распространённый среди студентов-медиков результат: к концу учёбы сам подхватил эту практически неизлечимую болезнь…
Это он-то! Великолепный спортсмен, столько времени посвятивший физическим тренировкам! Человек, хорошо владевший боксом, не боявшийся ни черта, ни дьявола, оказался фактически бессильным перед надвигавшейся бедой. Уже не радовали полученный летом 52-го диплом с отличием, аспирантура при кафедре его наставника академика Дариева. На что ему всё это, если жить осталось каких-то полтора года? Давление частенько поднималось за 220. От страшной временами непереносимой боли раскалывалась голова. Совсем не по-спортивному сдавливало сердце.
Бутенко находился в самом крупном центре отечественной медицинской теории и практики и, тем не менее, ничто не могло его спасти. Даже зловещий рак отступал в тень в сравнении со злокачественной гипертонией. С раком на ранней стадии ещё как-то можно было бороться, иногда – успешно. Заглушить, приостановить, хоть бы на время (иногда достаточно длительное) губительный процесс. Злокачественная гипертония не оставляла никаких шансов! Год-два – и сгорает любой, даже самый сильный организм. Бутенко это знал. В его распоряжении были самые остродефицитные лекарства (в том числе и зарубежные). Рядом с ним находился крупнейший в Союзе специалист по гипертонии – его учитель академик Дариев. И всё же Константин Павлович (дипломированного медика теперь величали по отчеству) был обречён!..
Лекарства не давали никакого эффекта. Дариеву он боялся говорить всё до конца. Попросту могли (с таким-то давлением!) отчислить из аспирантуры. Но учитель и по косвенным вопросам, а в основном – по виду о многом догадывался. И глядел сочувствующе. Так смотрят на безвозвратно теряемого. А у академика в отношении Бутенко (о чём он не раз деликатно намекал ему) были большие планы. Владимир Викторович считал его одним из наиболее талантливых своих выпускников.
И вдруг – в начале октября 52-го произошло чудо. Прямиком топавший к кладбищенским воротам Бутенко сначала замедлил скорость. А потом просто – не пошёл, а побежал обратно. На его лице вновь появился давно утраченный здоровый румянец. Заблестели потухшие было серые глаза. Чудо свершилось 7 октября. Этот день, а вернее – ночь, Бутенко запомнил навсегда.
В ночь на 7 октября 1952 года Константин Павлович совершил открытие… Открытие, за которое ему впоследствии (ах, если бы только знать!..) придётся расплачиваться годами жесточайшей травли и унижений.
Он и сегодня уверен: эта травля, покушения (а их было девять) – всё, всё подстроено медицинской мафией… Эти отравления, автокатастрофы, попытка упрятать в психбольницу…
Именно за открытие он поплатился семьёй и расположением многочисленных родственников… Открытие спасёт миллионы человеческих жизней. И самой первой – его собственную. Оно откроет ему путь за рубеж к богатой, обеспеченной жизни. Но он этим путём идти не пожелает…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.37-39).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:31 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 03:38 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #7
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ЖИЗНЕННЫЕ ФАКТЫ, ПОДТОЛКНУВШИЕ К ОТКРЫТИЮ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ

«Первым стал необычный случай произошедший с ним зимой 49-го, в начале второго семестра третьего курса. Во время дежурства в клинике (а студентам доводилось там дежурить) уже ближе к вечеру ему пришлось прослушивать одного весьма крепкого на вид больного. Мускулистый торс, багровый румянец на щеках. Двадцатисемилетнего Антона Панченко и больным-то называть было неудобно.
– Дышите глубже, – командовал ему Бутенко, прикладываясь фонендоскопом к широкой, обильно поросшей чёрным волосом груди. – Ещё, ещё глубже, – подбадривал третьекурсник пациента. И вдруг произошло неожиданное: здоровенький Антон, как подкошенный, рухнул на пол пустой в этот час ординаторской! Перепугавшийся не на шутку Костя, как мог, пробовал привести его в чувство, но вскоре выскочил в коридор в надежде признать на помощь дежурного ассистента. В дверях он столкнулся с нянечкой.
– Что за пожар? – потирая ушибленный бок, спросила старушка.
– Да вот, прослушивал Панченко, – Бутенко нервно крутил болтавшийся на шее фонендоскоп, – а он возьми да и…
– Не беспокойтесь, молодой человек, – нянечка мигом оценила ситуацию. – Ничего страшного. Вы его просто задышали…
Она достала из аптечки нашатырный спирт и поднесла смоченную ватку к носу Антона.
– Сейчас оклемается. Обычное дело.
И в самом деле, буквально через минуту больной был уже на ногах.
– Упал от глубокого дыхания. Трех минут ещё, Виктор Астафьевич, не прошло, – с волнением докладывал Костя о случившимся подошедшему наконец ассистенту.
– Что же особенного? – Сам ещё довольно молодой доктор поднял кверху острые плечи. – Вероятно, был в обмороке от перенасыщения головного мозга кислородом. Такое нередко происходит во время прослушивания больных студентами. Тем более – у сердечников и астматиков…
Объяснение обескуражило третьекурсника. Как же так? – недоумевал Костя. Мы всё время стремимся к кислороду. На всех лекциях только и твердят: спасайте сердечников в приступе кислородной подушкой. А дюжий двадцатисемилетний молодец (тоже сердечник) свалился в обморок, не будучи ни в каком приступе, даже не от чистого кислорода, а от обычного кратковременного увеличения глубины дыхания! И это, как равнодушно заметил ему ассистент, довольно частое явление. Что-то здесь не то.
Пользуясь полученным разрешением, Бутенко, отдохнув после дежурства, ринулся в центральную медицинскую библиотеку. Перебрав кучу книг по интересующему его вопросу, он убедился, что его сомнения небезосновательны. Уже тогда – в 49-м году – имелось немало публикаций, позволяющих сделать вывод о вредности глубокого дыхания.
Различные исследователи отмечали, что глубокое дыхание излишне удаляет углекислый газ из организма. Создаёт дефицит в нём углекислоты. В результате чего развивается так называемый эффект Вериго-Бора, обуславливающий более прочную связь кислорода с гемоглобином крови. А коль скоро крепко сцепленный с гемоглобином кислород хуже отдаётся клеткам тканей, то наступает… кислородное голодание.
Налицо явный парадокс – чем глубже дышишь, тем меньше клетки организма получают кислорода. О каком же тогда его избыточном поступлении в кору головного мозга при прослушивании больных вёл речь уважаемый, подающий большие надежды ассистент в клинике?

В ближайшие же дни Бутенко вновь разыскал в клинике Виктора Астафьевича.
– Вот вы в прошлый раз говорили, что больной упал в обморок от перенасыщения мозга кислородом, а я прочёл обратное. – Сильно смущаясь, Костя перечислил названия статей, имена авторов. Коротко изложил суть.
– Всё это глупости. Прекратите сейчас же! – внезапно взорвался обычно спокойный и приветливый Виктор Астафьевич. Ошарашенный таким поворотом разговора, Бутенко замолчал. – Вроде, зима на улице. И перегреться-то негде…
– оценив покорность студента, помягчел набычившийся было ассистент.
– Смотри ещё академику Дариеву не ляпни, – слегка нахмурив мохнатые брови, будто по-дружески, видя по угрюмому лицу Кости, что «аргументации» явно не хватает, предупредил Виктор Астафьевич. – Регуляция дыхания по кислороду не тобой и не мной открыта. Великие утверждают! Сам небось знаешь… – Он с благоговением слегка приподнял глаза к потолку. – А то: углекислый газ, углекислый газ, – ассистент снова посуровел. – Академик о тебе хорошего мнения, не стоит его портить. Ну, а на инцидент этот – с обмороком у больного, – Виктор Астафьевич переложил пупырчатую коричневую кожаную папку из левой руки в правую, – не обращай особого внимания. Не от недостатка кислорода, а от его избытка твой пациент потерял сознание. – И, заметив недоверчивый огонёк в прищуренных глазах Бутенко, добавил: – Не от недостатка. Да и потом – мало ли какие процессы совершаются в организме. Тысячи химических реакций. Думаешь, всё уже досконально известны? Не всё, мой друг! Далеко не всё. Но генеральный путь чётко намечен. – Виктор Астафьевич похлопал его по плечу мягкой, потной ладонью, – и сворачивать с него никому не следует. Опыт поколений – вековой опыт…».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.56-58).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:37 PM
Сообщение: #8
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПЕРВЫЕ ШАГИ К ОТКРЫТИЮ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ
«Свершилось всё довольно просто и буднично. Молодой ординатор дежурил в первой московской клинике у Петровских ворот. Ближе к вечеру, окружённый шумной ватагой также оставшихся на ночное дежурство студентов, Константин Павлович с увлечением рассказывал ребятам о том, каким, по его мнению, диагностом должен быть настоящий врач.
– Как сейчас чаще всего ведут приём доктора?! Больной едва успел войти, а ему уже: разденьтесь, повернитесь спиной. Дышите! Сдайте анализы: мочу, кровь, кал… На человека-то порой никто и не глядит! Глаза его, походки, настроения не замечает. А по ним можно сказать многое.
Константин Павлович делился не собственным опытом. С дипломом в кармане он работал всего второй месяц. Многое из того, что говорил студентам, перенял у своего учителя, академика Дариева, ненавидящего формально-бюрократический подход к осмотру больных.
– Больной ещё за несколько шагов от вас. Слова не успел вымолвить, а вы сами должны уже о нём многое сказать. Вот конкретный пример, – доктор повернулся к приближающемуся тяжёлой поступью хорошо сложенному высокому молодому человеку в серой пижаме. – Типичный астматик! – ни секунды не колеблясь, громко констатировал Бутенко. – Видите, глотает ртом воздух, как рыба.
Парень и в самом деле тяжело дышал. Студенты с восхищением переглянулись между собой. Этот порывистый, не чванливый преподаватель им нравился.
– Вы ошибаетесь, товарищ студент, – больной подошёл вплотную к притихшей группе. – У меня не астма, а злокачественная гипертония.
Краска стыда залила лицо Бутенко, но он успел заметить, как потускнел ещё мгновение назад горящий обожанием устремлённый на него взор чёрноокой отличницы Зины.
«Не может быть!..» - растеряно провожая взглядом медленно удалявшегося по коридору больного, недоумевал Бутенко. Этого не может быть. Осторожная поступь. Сильная отдышка. Фактически не закрывающийся рот – все симптомы типичного астматика! И вдруг – злокачественная гипертония. С чего бы этак-то?
Константин Павлович редко ошибался в диагнозе. И чтобы так промахиваться?! «А что если?!..» – внезапная догадка мелькнула в мозгу. Что если глубокое дыхание, характерное для астматиков и так ярко выраженное у этого паренька, страдающего злокачественной гипертонией, является не только хорошо заметным внешне симптомом, но и причиной обоих болезней?
Сославшись на срочную работу, он разослал ребят по дежурным постам, а сам кинулся за скрывшимся в крайней палате гипер тоником.
Короткая беседа с мускулистым, будто перетянутым в талии больным подтвердила его пока ещё смутно намечавшиеся предположения. Юрий Козлов, двадцати одного года от рода, долгое время занимался тяжёлой атлетикой. А значит, постоянное «передышивание»: присел со штангой – выдох, рванул штангу кверху – глубочайший вдох.
Бутенко вспомнил свою собственную спортивную историю. Огромные физические перегрузки. Дыхание по «паровозному» типу. Когда стали появляться признаки серьёзного заболевания, спорт Константин Павлович вынужден был бросить, но дышал-то по-прежнему глубоко (!).

Когда он уединился в ординаторской, за окнами освещенного маломощной лампочкой тесного кабинета сгустилась темнота. От порывов шквального ветра тонко позванивали стёкла в двойных, ещё не утеплённых на зиму, рамах.
Он успел примерно до середины пролистать пухлую историю болезни Козлова, как вдруг почувствовал, что у него самого начинается очередной приступ.
Привычно, будто застучали молоточки, запульсировала в висках кровь, свидетельствуя о резком повышении давления. Раскалывающая боль охватила затылок. Защемило, застукало сердце, заныла правая почка.
Подчиняясь выработанному рефлексу, Бутенко опустил было руку в карман за всегда имевшимся при себе лекарством, но… вдруг резко её отдёрнул.
Почему обязательно лекарство? И что за прок от него, если не устранена причина. А причиной своей злокачественной гипертонии с сегодняшнего вечера он склонен был считать глубокое дыхание. Так в чём же дело? Какие тут нужны снадобья? Надо попытаться взять быка за рога. Чего ходить вокруг да около? «Врачу: исцели себя сам», – всплыло в памяти.
Бутенко отложил в сторону историю болезни Козлова и откинулся на жёсткую спинку венского стула. Затаил дыхание. «Дышать как можно менее глубоко. Чуть-чуть. Чуть-чуть…» – мысленно повторял молодой учёный.
Не хватало воздуха. Хотелось открыть рот и глотать его огромными порциями, но Константин Павлович сдерживал себя.
Прошла минута, другая, третья и… произошло чудо. Головная боль исчезла, утихла бешеная пульсация крови в висках. Отпустило сердце. Успокоилась, будто от горячего компресса, донимавшая коликами почка.
– Подействовало! – Бутенко отодвинул левый рукав халата – стрелки часов показывали без четверти одиннадцать. – Сработало! – Константин Павлович всё ещё не мог полностью поверить. А ну-ка… – он намеренно сделал несколько глубоких вдохов. Все симптомы приступа тотчас же начали возвращаться. Бутенко снова уменьшил глубину дыхания – и опять почувствовал облегчение.
Всё точно! Предположение подтверждалось самым наглядным образом. Он больше не мог ни минуты задерживаться в тесной ординаторской. Проверить! Немедленно проверить! Мало ли что ему помогло. А если это только ему?..
Синего от приступа удушья пожилого астматика, того и гляди готового потерять сознание, он нашёл в четырнадцатой палате на третьем этаже. Возле него хлопотала медсестра, уже испробовавшая все свои средства вплоть до подачи чистого кислорода.
– Закройте рот и не тяните воздух, словно насосом. – Нарочито громко и требовательно командовал больному Бутенко.
– Да не могу я… – захлёбываясь подступавшей к горлу слюной, засипел взлохмаченный седовласый старик, пытаясь дотянуться до отобранной Константином Павловичем резиновой кислородной трубки.
– Закройте! – почти прикрикнул Бутенко. – И прижмите руки к груди, – он сам скрестил костлявые стариковские пальцы на его ходящей ходуном грудной клетке. – Тише, как можно тише. Никаких глубоких вдохов. Затаитесь. – Доктор слегка придавил руки пациента.
Буквально через две минуты синева со щёк пожилого больного исчезла. Он уже не тянулся к отобранному доктором кислороду. Он смотрел на Бутенко, как завороженный. Приступ явно начинал проходить.
До трёх ночи Константин Павлович посетил все, какие только мог, дежурные посты. Тяжелейшие приступы астмы, стенокардии, ишемической болезни сердца, гипертонические кризы – все оказались подвластны уменьшению глубины дыхания! Вытащенные чуть ли не за волосы из мучительных приступов люди провожали его широко раскрытыми от изумления глазами.

В три десять Бутенко наконец-то вновь оказался в ординаторской за своим иссохшимся от времени столом. Он не стал включать общий свет. Мягкая зелёная тень оборчатого абажура настольной лампы легла на неровную поверхность стены.
Бутейко опёрся локтями о край стола, обхватил ладонями голову. Следовало трезво подумать, оценить.
Итак… Рычаг, обнаруженный им за это дежурство, срабатывал безотказно. Стоило уменьшить глубину дыхания, и больной человек из полуобморочного состояния возвращался к свету. Увеличение глубины дыхания прямиком влекло больного к нездоровью, а то и к гибели.
И это без ТАБЛЕТОК, УКОЛОВ И СКАЛЬПЕЛЯ! Константин Павлович поднял голову. Не поверят! Не поверят медицинские корифеи в подобное. Или не захотят поверить. Примут за бред сумасшедшего. Кто он такой? Человек, без году неделя получивший диплом медика. Не поверят! Бутенко с силой сжал руками крышку стола. Покачнувшаяся на столе лампа на какое-то мгновение высветила дальний, заваленный старыми папками угол комнаты. И крайне перевозбуждённому Константину Павловичу на секунду показалось, что из тёмного угла на него очень внимательно и сочувственно смотрят глаза. Глаза виденного им однажды на старой книжной репродукции давно уже убиенного своими собратьями Игнаца Зиммельвейса
.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.39-43).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:40 PM
Сообщение: #9
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПЕРВООТКРЫВАТЕЛИ…
«Сколько их там уже погорело – дерзких первооткрывателей!.. Взять хотя бы Игнаца Зиммельвейса – печально известного акушера-гинеколога прошлого столетия [ХIX век], затравленного хирургами. Упрятали в психушку, а там уже без помех уничтожили «успокоительными» уколами. И не придерёшься. Жил-был на свете Игнац Зиммельвейс, да вот «к сожалению» не стало его, бедного…
А ведь и числилось-то за бедолагой не такое уж большое (по современным медицинским склокам) «прегрешение». Всего лишь навсего попросил хирургов мыть руки перед операцией. Желательно – с хлоркой.
Правда, Игнац просил хирургов мыть руки не только из любви к опрятности. В клиниках всего мира тогда зачастую умирали роженицы от заражения крови (сепсиса). Толковалось по-разному: луна не так взошла во время родов. Ксендз не вовремя помолился. И вдруг у Зиммельвейса погибает приятель, вскрывавший труп умершей от сепсиса женщины. Но приятель-то не рожал!.. Правда, имел при вскрытии порез на правой руке. И Зиммельвейс объявил о существовании трупного яда. И чтобы вскрывавшие трупы после не несли возможную заразу, приступая затем к операции над живыми пациентами, – просил дезинфицировать руки.
Но академикам типа Брауна сие показалось кощунством. Как же – повсюду руки моют лишь по завершении резательного процесса, а тут требуется – до!.. Через двадцать лет после заявления Зиммельвейса (и уже после его гибели) у него появился последователь – профессор Листер. Правда, в качестве дезинфектора он предложил уже не хлорку, а карболку. Но и за карболку его преследовали до самой смерти.
В среднем пятьдесят лет ушло на то, чтобы доказать очевидную истину».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.11).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:47 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 03:48 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #10
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
НОЧНЫЕ ДЕЖУРСТВА В ПАЛАТЕ СМЕРТНИКОВ – ВТОРОЙ ШАГ
К ОТКРЫТИЮ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ
«Не убедил его тогда ассистент насчёт обморока от избытка кислорода. Нет, не убедил. Замолчать заставил, но костерок сомнения не погасил. Вторым звеном в логической цепочке приведшей Константина Павловича к его открытию, явился вывод, сделанный в результате наблюдения за переходом тяжёлобольных в мир иной.
«Раз я готовлюсь стать врачом, – рассудил Бутенко всё на том же третьем курсе, – значит, мне всю жизнь придётся бороться со смертью. А врага надо знать в лицо». И он решил разглядеть её по-настоящему – эту страшную, сопутствующую вековечному расставанию с белым светом, маску.
«Буду специально ходить почаще на ночные дежурства в клинику и понаблюдать гибель сотни обречённых», – такую нелёгкую задачу поставил себе третьекурсник. На это нужно было решиться.
Это были тяжёлые ночные бдения. «Палату смертников» в старейшей российской клинике на Страстном бульваре он запомнил на всю жизнь. Из неё, как правило, никто из больных самостоятельно уже не выходил. Накрытых простыней её обитателей выносили вперёд ногами.
Тяжело находиться у постели умирающего. А Косте приходилось просиживать томительно долгие часы. Не по служебной надобности – по собственному решению. Но душевные испытания, выпавшие на долю беспокойного студента, не оказались напрасными. За годы учёбы Бутенко научился предсказывать последний срок того или иного тяжелого больного с такой точностью, что убиравшие в «палате смертников» нянечки стали его побаиваться.
Не раз (особенно на последних курсах) он слышал за своей спиной: «Этот студент – колдун». И в самом деле, Косте порой достаточно было несколько минут понаблюдать обречённого, и он смело мог сказать, через сколько дней (или часов…) наступит летальный исход
.
Поначалу и сестры, и нянечки сомневались, недоверчиво покачивали головами. Но когда Костя точно предсказал время смерти одного лежащего в спецпалате начальника, поверили все.
Дежурный врач даже предупредил втихомолку, чтобы Бутенко не слишком-то выказывал свои способности.
– …Я-то понимаю, – закрыв за собой дверь ординаторской, негромко выговаривал пожилой терапевт после очередного попадания в яблочко. – Вам покрасоваться хочется. – Он как-то затравленно оглянулся по сторонам полутёмной и совершенно пустой комнаты. – Но и вы учтите, – медик перешел на шёпот. – Могут же неправильно истолковать, в конце концов. Ярлык привесить. Откуда, мол, берутся такие точные сведения о кончине? – Матвей Семёнович беззвучно пожевал губами. Вам два месяца до окончания института осталось. И вы всё мальчишествуете. Пятьдесят второй год, хоть и не тридцать седьмой, но всё же – стоит поостеречься.
– Думаете, никто тогда не заметил вашего безошибочного прогноза насчёт смерти Синицына? – Костя вздрогнул от неожиданности. Будьте покойны, – Матвей Семёнович отвёл в сторону глаза, – заметили, кому следует. Он хоть и не нарком промышленности, но иногда и за начальника цеха можно головы лишиться. А ведь Синицын занимал пост повыше. Умрёт через пять часов, – врач нехорошо усмехнулся. – Такое брякнуть! Ваше счастье, что вас прикрывает академик Дариев. И потом, – Матвей Семенович на этот раз в упор взглянул на оробевшего выпускника, – часы, минуты… Чем вы кичитесь? Что за шаманство такое? Это же просто игра в рулетку.

… Да! Бдения в палате смертников были вторым шагом к открытию. Предупреждавший об осторожности коллега, конечно же, волновался за него. И основания к тому имелись. Разразившийся вскоре процесс врачей-отравителей подтвердил это. Но главное – пожилой терапевт ему не верил! Не верил в возможность точного прогнозирования момента наступления летального исхода. А такая возможность имелась. Теперь Бутенко знал о ней абсолютно точно.
В случае с Синицыным, конечно, молва прибавила славы. Костя сказал, что больной едва ли продержится несколько часов. Возможно, не более четырёх или пяти.
Слухи однако довели срок чуть ли не до минут… Разгадка же «колдовства» была пока известна только Бутенко. Просидев не один час у постели умирающих, он заметил, что наступление рокового момента напрямую связанно с увеличением глубины дыхания. Чем глубже начинает дышать больной, тем быстрее приближается развязка.
А сам смертельный миг характеризуется, как правило, последним, самым глубоким вздохом. Пронаблюдав десятки смертей, Константин Павлович научился по степени углубления дыхания довольно достоверно определять, сколько осталось тому или иному страдальцу мучиться на земле.
Вот эта выявленная Бутенко закономерность: связь увеличения глубины дыхания больного со скоростью наступления летального исхода и стала вторым шагом к открытию.

Закономерность-то Константин Павлович отметил, но как и те, кто отмечал её до него, посчитал, что посредством глубокого дыхания организм борется со смертью. И только после ошибки в диагнозе больного гипертонией он понял истинную роль увеличения глубины дыхания у смертников. Оно вовсе не является показателем борьбы организма со смертью. Наоборот! – мудрая природа давала мученику избавляющий от долгих страданий яд. Действующий тем быстрее, чем глубже становилось дыхание. Самый последний вдох можно прировнять к вонзаемому в сердце ножу – он навсегда обрывал испытания.
Совершив открытие болезни глубокого дыхания, Константин Павлович ещё целый месяц корпел над книгами по соответствующей тематике в центральной медицинской библиотеке.
Как и в прошлый раз, когда он впервые обратился (после «задышивания» больного) к этой теме, Бутенко вновь убедился, сколь много уже накопилось в мировой медицине фактов, подтверждающих его гипотезу.
Он снова перечитал публикации, сообщавшие о том, что при глубоком дыхании из организма излишне выводится углекислый газ. Ещё раз просмотрел, к каким (по мнению авторов) это приводит последствиям. Нашёл даже статью, в которой говорилось о том, что у раковых больных отмечено в клетках низкое содержание СО2. В общем, налицо оказались все предпосылки для решения важнейшей и грандиознейшей медицинской проблемы – установления того бесспорного факта, что глубокое дыхание является основной причиной многих наиболее распространённых современных заболеваний.
Он сам ещё не знал, скольких. На определение списка болезней уйдут годы. Но гипертония и астма уже лежали как на ладони. Побеждённые боли от почечных колик также имелись в его арсенале. Так почему же до сих пор никому из исследователей не пришло в голову связать практическую доказанную вредность глубокого дыхания (по совершенно объективным полученным показателям: эффект Вериго-Бора, наступление в организме кислородного голодания, спазмы сосудов в результате дефицита СО2…) с причинностью многих, с очевидностью зиждящихся на тех же последствиях, заболеваний?!

Взять ту же астму. Отчего задыхается астматик? От спазма в бронхах. А спазмы откуда? – реакция организма на излишне удаляемый при глубоком дыхании СО2. Просто. Гениально просто! И тем не менее – неизвестно. «Не замечается» большинством учёных…
«Не замечали» профессора давно опубликованных фактов. Нет – тут что-то другое. Всё замечали! Да уж больно сильны оказались стереотипы. Ведь в своё время Холден очень близко подошёл к обоснованию регуляции дыхания по СО2. Но вот, Гейманс и Кардье открыли рецепторы кислорода. Узаконили кислородную теорию дыхания. И напрочь запутали, замели холденовские следы. Тут и пошло: углекислый газ – вреден. Ничего от него хорошего. Слава чистому кислороду! Ну и наславились – миллионы астматиков и гипертоников гибнут, и вся мировая кислородолюбивая медицина не в силах им помочь.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.59-62.
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 03:57 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-05-2008 в 01:46 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #11
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
КОМПЛЕКСАТОР. «ИЛЛЮЗОРНОСТЬ» КАРДИОГРАММЫ.
«Им временно выделили старое здание туберкулёзного корпуса на территории горбольницы. Данила-мастер с первых же дней засел за сборку своих необыкновенных приборов и поначалу, вроде бы, никому не мешал. Скорее – наоборот. Когда в соседних с его лабораторией подразделениях отказывал какой-либо прибор и его не мог исправить никакой наладчик – звали Бутенко. Он прекрасно разбирался в технике.
Свой комбайн Бутенко с помощниками собирали по пятнадцать часов в сутки, и к осени шестидесятого работа практически была закончена. Вот по мере её завершения и начали появляться первые признаки разногласий между Данилой-мастером и профессором. По словам Бутенко (ох уж этот выскочка!), комбайн представлял собой уникальное произведение медицинской технической мысли. Аналогов ему якобы не существовало не только в Союзе, но и за рубежом.


[Изображение: NH5rBS1vMJ.jpg]

Уложенного на специальную кушетку пациента со всех сторон облепливали самыми разнообразными датчиками и получали о больном такую информацию, о которой (по словам всё того же Бутенко) пока не могли и мечтать ни в одной клинике мира.
До сорока параметров, характеризующих состояние организма больно в данный момент, выдавал комбайн! Частоту пульса, величину артериального давления, частоту дыхания пациента, даже количество углекислого газа, расходуемого за один вдох и выдох, – всё фиксировал хитроумный комплекс. Причём содержание СО2 он мог измерять отдельно и в лёгких, и в крови. Много чего мог знаменитый комбайн…
Вот тут-то и показал Данила-мастер, на что он способен! Его диагнозы (поставленные опять же с помощью пресловутого комплекса) пошли в разрез с мнением самых видных специалистов в клинике профессора, людей, годами оттачивавших своё диагностическое мастерство. Первым пострадал заведующий физиологической лабораторией Майер Абрамович Шихман. «Физиолухи у вас там собрались, а не физиологи», – беспардонно резал профессору правду-матку Бутенко. И, что самое ужасное… – Данила-мастер оказывался прав!...
– Настаивайте сколько угодно, – Бутенко ещё раз поправил очки и развернул вытащенную из кармана халата какую-то длинную бумажную ленту с нанесёнными на ней кривыми линиями. – У вас электрокардиограмма, – доктор сделал ударение на первом слове, – а у нас работу сердца больного исследуют с помощью балистокардиографа. Это в десять раз точнее.
– Ну уж, позвольте! Мейер Абрамович от волнения всплеснул руками. – Кем это доказано, что в десять раз точнее? Наглость какая… – Шихман не мог больше сдерживаться. – Вы без году неделя, как собрали свои приборчики, комбайн так называемый… А электрокардиограмму используют во всём мире!
Значит, зря используют!
– отрубил Бутенко. Ему нелегко давался этот спор, но отступать он не собирался…
– Чем же он берёт, ваш окаянный баллистокардиограф?.. – вроде с усмешкой спросил как-то Николай Сергеевич доктора, оставшись с ним с глазу на глаз. – Откуда такая точность по сравнению с обычной электрокардиограммой?
– Так у меня же не простой баллистокардиограф. У меня – собственной конструкции, калиброванный! Таких в мире ещё нет…

– Да погоди ты о всём мире, – остудил его профессор. – Тебя послушать, ты только один и родился на свет божий, чтобы лечить. Остальные только калечат.
– Ну не все, конечно, калечат, но многие. К сожалению, – доктор вызывающе поднял голову. – Взять ту же электрокардиограмму – будто всеобщее помешательство какое-то. Вы вдумайтесь, Николай Сергеевич, что она даёт? – Бутенко снял белый колпак и тряхнул зачёсанными назад вихрями. – Отображает электрический импульс, вызываемый сокращением сердечной мышцы, – Константин Павлович постучал полусогнутым указательным пальцем по грудной клетке. Тот самый, который идёт из синусного узла предсердия. Ну и что? Что нам даёт такая картина работы сердца? Это то же самое, если по зажиганию браться судить о работе двигателя. Сработало зажигание – значит, смесь зажглась. И только! Мощность двигателя этим не определишь. И запись этого самого электрического импульса не даёт подлинной характеристики работы сердца.
Видя, как недоверчиво смотрит на него профессор, доктор занервничал:
– Другое дело – баллистокардиограф. Он характеризует самую прямую функцию сердца: его работу как гидравлического насоса! Помехину показалось, что от волнения у Бутенко даже уши порозовели. Ведь что делает сердце? – перекачивает кровь. И то, с какой силой оно это делает, и будет являться важнейшим показателем его надёжности. А калиброванный баллистокардиограф улавливает малейшие смещения грудной клетки при каждом выбросе очередной порции крови, при каждом толчке, производимом сердечным насосом. И даёт точный график этих смещений! А расшифровка этого графика – абсолютно подлинную картину работы сердца. Именно поэтому электрокардиограмма показывает вам стеноз, а баллистокардиограф даёт совершенно другой диагноз!
– Интересно… – как-то задумчиво, глядя за плечо Бутенко, произнёс профессор. – Весьма интересно. Ну, допустим, вы оказались правы. У больного не стеноз, и операция ему не показана. Что вы предложите больному? Чем замените скальпель? Таблетки и уколы моих пациентов, как правило, уже не берут, – несколько секунд оба помолчали.
– Я заменю скальпель углекислым газом, – тихо, но решительно произнёс Бутенко.
– Да слышал я уже от вас эти сказки!..
– отпрянул от него Николай Сергеевич. – Хотелось бы что-нибудь посерьёзнее. Газ, – Помехин, рисуясь, сделал рукой округлый жест, – он, как джин из бутылки, – практически неуловим, и польза его фактически недоказуема.
У Бутенко резко обозначились скулы.
– Зачем мы будем попусту болтать! – в гневе Константин Павлович забыл о рангах. – Идёмте к комбайну. Надеюсь, ваша собственная стенокардия – факт для вас, не требующий доказательств?
Пока шеф устраивался на кушетке комплексатора, подчинённые Бутенко сотрудницы лукаво переглядывались между собой.
– Дышите глубже, – приказал доктор, облепленному датчиками профессору. Помехин задышал. Буквально через минуту он уже зашёлся сухим кашлем. Баллистокардиограф бесстрастно отметил сильный приступ стенокардии.
– Перейдите на неглубокое дыхание, – профессору показалось, что голос доктора доносится откуда-то издалека. Перед глазами поплыли красные круги. Но, перейдя на поверхностное дыхание, Николай Сергеевич почувствовал явное облегчение.
– Лучше стало? – наклонился к нему Бутенко. Профессор согласно кивнул головой.
– Дайте ему немного углекислого газа, – обратился Константин Павлович к сухопарому помощнику. – Как теперь? – снова наклонился к Помехину доктор.
– Полное блаженство, – счастливо улыбнулся тот.
– Так может углекислый газ заменить скальпель? – спросил Бутенко уже вставшего с кушетки Николая Сергеевича. Большие чёрные зрачки Помехина сузились.
– В определённых случаях – вероятно… – негромко, озабоченно оглядываясь на стоящих рядом сотрудников, ответил он.
– И в вашем случае – тоже! – как можно громче заметил Бутенко…»
.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.17-23).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:03 PM
Сообщение: #12
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ОТКЛОНЁННОЕ СОАВТОРСТВО
«Увы, похоже, победил Данила-мастер. Но если так, что же тогда будет с ним, с его вполне вероятной Нобелевской премией?
Он-то – профессор Помехин лечит сердечные недуги с помощью скальпеля! А при бронхиальной астме (в особо тяжёлых случаях) – одним из первых решил отрезать, а затем пришивать снова одно из лёгких. Именно за эту операцию (при её широком распространении) ожидалась заветная Нобелевская! И немало ведь уже лёгких поудалял, чтобы потом прилепить, не соединяя при этом пересечённые у самых корешков окончания нервных волокон. Легче ли от этого стало прооперированным астматикам – вопрос, конечно, проблематичный.
Ну, да астматикам ещё ни от чего существенно легче не становилось. Горбатого, как говориться… А вот слава оказалась громкой. «Отважный учёный – профессор Помехин – не боится рисковать, идёт непроторенной дорогой…» – Так писали. И ещё напишут! Если открытия Данилы-мастера не будет.
Он осторожно намекнул об этом Бутенко. И о перспективах Нобелевской дал понять. Но тот оказался строптивым. Правда, не глупым. В обстановке ориентироваться умел. Видя, что разговор становится чересчур откровенным, в лоб предложил Помехину соавторство. Не я, мол, один сделал открытие, а мы…
Да, добиваться своей цели Бутенко умел. Поделиться открытием… на это решиться далеко не каждый. Этот решился. Лишь бы дать открытию зелёный свет.
Соблазн был велик. «Пробей» они метод волевой ликвидации глубокого дыхания через Москву – слава и признание были бы обеспеченны.
Велик был соблазн! Однако существовало весьма большое «но» – сила морального сопротивления ортодоксальной медицины подобному открытию при попытке внедрить его в повсеместную практику.
Вот отрезает он астматику больное лёгкое – это действие. Видимое, ощутимое, всем понятное, необычайно смелое. А по Бутенко что? Уменьшай себе астматик глубину дыхания. И всё! Да кто же этому поверит! Ну, больные (особенно в приступе) астматики, стенокардики – те ещё сообразят: приступы-то ликвидируются. А те, кто должен дать официальное научное заключение на основе таких фактов, поверят? Да ни в жизнь! Ничего больные не пьют, ничего им не колют. Их даже не режут! И вдруг – вылечиваются… Свалят на что угодно – временный гипноз, краткосрочное самовнушение – но не поверят. Не поверят и не признают. И, зная это, Помехин преодолел соблазн – начисто отверг предложенное соавторство, тем более, что оно его, вполне практический, институт автоматически превращало в нечто непонятное: в институт углекислого газа. Без скальпеля профессор себя не представлял и не хотел представлять.
Бутенко он ответил просто: нет! И попросил воздержаться от выступления на учёном совете. Отбросить «вздорную» идею. Не вышло. 11 ноября прошлого года упрямый хохол вылез-таки на трибуну. Обрушился на присутствующих с собранными на комбайне фактами.
Учёные мужи (чёрт бы их побрал!) долго крутили изнеженными носами, но уши-то оттопырили. Нет, нет, да и стали время от времени (вроде бы ненароком) заглядывать в комнату, где находился заветный комплексатор. Кое-кто даже пожелал нам нём обследоваться. Бутенко, конечно, на совете забили – рано, мол, трубить – комбайну без году неделя. Но это пока. А что дальше?...».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С24-25).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:07 PM
Сообщение: #13
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ИЗЛЕЧЕНИЕ ВЛАСТЬ ДЕРЖАЩИХ ПАЦИЕНТОВ
«…Спасти от психиатрички надёжно могли только власть имущие. Их поддержкой он и постарался заручиться.
Начальника районного КГБ доктор вылечил за несколько занятий. Во время одной из длительных ночных операций по линии его ведомства полковник Свиридов жёстоко простудился. Со временем острый бронхит перешёл в хронический. Приступы астматического удушья становились непереносимыми.
И когда на первом же осмотре Бутенко сначала искусственно вызвал, а потом тут же – без всяких таблеток и уколов – снял тяжелейший приступ, Свиридов поверил в его метод раз и навсегда. Верили, конечно, и многие другие проходившие через руки доктора больные. Но вряд ли они смогли бы в случае нужды вытащить своего спасителя из всё расширяющейся и углубляющейся между ним и шефом пропасти. А Свиридов мог! Это Бутенко знал точно.
Вторым его гарантом от психушки явился не кто иной, как один из самых высоких партийных руководителей области. И, что самое интересное, знакомство доктора с Петровым состоялось именно благодаря профессору Помехину.
Они зашли к нему в лабораторию в самом конце октября прошлого года. Помехин, Мутин и Петров. Профессору не терпелось показать обкомовскому начальству уникальный комбайн. Ну и показали… Насмотревшись на то, как Бутенко с помощниками поднимает с помощью комбайна обречённых больных чуть ли не из гроба, Петров пригласил доктора в отдельный кабинет.
Усевшись на шаткий больничный стул, секретарь молча курил. А затем неожиданно, затушил сигарету, спросил в упор: «Можешь поклясться, что никому не скажешь о моей болезни?» – Бутенко опешил.
– Так можешь или нет?!.
– Разумеется, могу, врачебная тайна… – начал Бутенко. Но Петров, похоже, уже не слушал. Ему важно было рассказать.
– Ты знаешь, странные вещи со мной происходят. Вот уже несколько лет… – Он выдержал паузу. – Встаю утром обычно довольно рано. Зарядку делаю. Водой обливаюсь. И тем не менее такая вялость и разбитость во всём теле – именно с утра, хоть волком вой! Голова трещит, как с перепоя. Давление скачет, сердце барахлит. Потный весь. Надо на работу идти, а я шаг ступить боюсь из квартиры.
Бутенко слушал, не перебивая.
– И что делать, не знаю, – сокрушённо качнул крупной тёмноволосой головой секретарь. – На работе, вроде бы, успокаиваюсь. Но как утро, так всё повторяется! С какими только корифеями с глазу на глаз не советовался. Кандидат медицинских наук лично для меня комплекс утренних упражнений составляет. Занимается со мной каждое утро. Вдох-выдох. Вдох-выдох… – имитируя упражнения, секретарь несколько раз развёл руками в стороны. – Никакого толку. Как стрелка будильника к шести утра подползает, меня аж дрожь берёт. – Вадим Дмитриевич снова замолчал, испытующе глядя на внимательно слушающего доктора. – Может, ты со своим комбайном мне поможешь? – прервал он, наконец, затянувшееся молчание.
– А вы знаете, – что-то прикинув в уме, отозвался Константин Павлович. – Я, пожалуй, и в самом деле смогу вам помочь. Только вы, – Бутенко подметил, – раз уж взяли с меня клятву, постарайтесь отнестись к моим советам абсолютно серьёзно. Какими бы странными они вам на первый взгляд ни показались.
Секретарь приподнялся со стула.
– Покажите-ка ещё раз, как учит вас дышать во время утренней зарядки ваш кандидат?
– Вдох, – Петров поставил ноги на уровне плеч и широко развёл руки в стороны, набрав полную грудь воздуха. – Выдох, он свёл руки вместе. – Выдох, – руки взлетели над головой, – выдох… Вот опять, – Петров внезапно побледнел и схватился за сердце. – Опять головокружение. Неужели нет никакого выхода?!
– Есть, – загадочно усмехнулся Бутенко.
– Какой?
– Спустите его с лестницы!..
– Кого?
– Вашего кандидата медицинских наук, – невозмутимо продолжал доктор.
– Как, когда?.. – недоумевающе спросил секретарь.
– Когда придёт в очередной раз проводить зарядку, тогда и спустите. – Бутенко обхватил левой рукой точеный подбородок. – Он же вас раздышивает. Во время каждой утренней зарядки раздышивает и гробит! На мой взгляд, – доктор убрал ладонь от подбородка, – это диверсия.
– Что значит раздышивает? Почему диверсия? – Петров подошёл к Константину Павловичу вплотную. На его напрягшей шее отчётливо пульсировала венозная жилка.
– Вы знаете, что даёт только один глубокий вдох? – Бутенко жестом правой руки предложил секретарю снова сесть. – Он выводит вас из строя как минимум на пять-семь минут. На то время, которое потребуется для восстановления излишне удалённого из организма углекислого газа. Один глубокий вдох. А во время такой зарядки вы их сколько сделаете? То-то…– Неужели глубокое дыхание ведёт к столь тяжёлым последствиям! – ошеломлённо и явно не особенно доверяя переспросил Вадим Дмитриевич.
– Не будем терять времени, – как всегда загораясь, когда речь шла о его открытии, произнёс Бутенко. Один маленький эксперимент, – он вынул из кармана халата хронометр. – Подышите-ка, как можно глубже.
Секретарь, покачивая головой и всем своим видом показывая, что воспринимает происходящее не более как шутку, сделал несколько глубоких вдохов.
– Ещё подышите! Поглубже, поглубже, – не давал ему остановиться доктор. Через две минуты Петров не выдержал.
– Не могу больше, – отчаянно прохрипел он, – боль в голове, звон какой-то. И сердце колет, – жилка на его набухшей шее запульсировала ещё сильнее.
– Хорошо, – смилостивился внимательно наблюдавший за пациентом доктор. – А теперь наоборот – постарайтесь уменьшить глубину дыхания. Как бы затаиться…
Бутенко видел, как по мере затаивания начинали сходить синюшные пятна с отёчного лица Вадима Дмитриевича.
– Ну как? – задал он в свою очередь вопрос подопечному.
– Лучше. Вы знаете – намного лучше!.. – Петров с удивлением поднял на него прояснившиеся, будто с них сняли плёнку, повеселевшие глаза.
– Нужно ещё доказывать «пользу» глубокого дыхания? – Чуть насмешливо поинтересовался доктор.
– Пожалуй, нет, – медленно протянул Петров. – Аргументы весьма доходчивы. Но как вам удалось?..
– А это другой вопрос, – перебил его ликующий Константин Павлович. – Совсем другой. Это уже теория…

Он посвятил секретаря в суть дела. Объяснил, как надо упражняться дома. И буквально через две недели услышал от него: «Спасибо, дорогой Константин Павлович. От всей души спасибо! Прошли мои чертовы приступы. Совсем прошли. А кандидата своего я и в самом деле – того… Больше не появляется, – и уже на прощание, крепко пожимая руку доктору, с чувством заметил: – Если вам когда-нибудь потребуется моя помощь, обращайтесь. Всегда поддержу!»
Сдержал слово секретарь. Доктору передали задним числом, как принял Петров Помехина с предложением поместить Бутенко в психушку.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С31-34).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:18 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 04:24 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #14
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ДОКЛАД ОБ ОТКРЫТИИ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ.
ИСТОРИКО-БИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ УГЛЕКИСЛОГО ГАЗА.
«Два года назад, 11 ноября – сразу после отшумевших праздников, собрался учёный совет, на котором Константин Павлович публично во весь голос заявил о своём открытии болезней глубокого дыхания. Это было не голословное выступление. За спиной у Бутенко стояли восемь лет каторжного труда, ушедшие на поиск наиболее весомых доказательств своей правоты, сотни вылеченных от астмы, гипертонии, стенокардии. И самое главное – в его арсенале имелся комбайн, давший возможность математически точно воспроизводить картину выздоровления пациентов.
В Новосибирске он собрал его полностью, но многие экспериментальные данные были получены ещё в Москве, в лаборатории при кафедре академика Дариева…
Пытливо рассматривали коллеги вывешенные им на доске таблицы. Особенно поражала одна, к которой в нижней седьмой по горизонтали колонке белым по чёрному значилось: СМЕРТЬ.
– «Состояние организма и критерии вентиляции лёгких по Бутенко К.П.» – развернувшись в председательском кресле, монотонно прочёл вслух профессор Помехин.
– С помощью этой таблицы, – Константин Павлович подошёл к плакату, – можно легко проследить семь так называемых ступеней человека к смерти или, – он нарочито задержал окончание фразы, – или к максимальному здоровому долголетию… – Бутенко смущённо улыбнулся. – А если хотите, то по нынешним скромным жизненным меркам – почти к бессмертию.
В зале недвусмысленно захихикали. На задних рядах начали откровенно перешептываться.
– Я вижу, моё сообщение о роли дефицита углекислого газа в организме, как основной причине многих, наиболее распространённых сегодня болезней вызывает недоуменнее, – стараясь не обращать внимания на протестующие выкрики сидевшего в предпоследнем ряду заведующего лабораторией физиологии Шихмана, нахмурился доктор. – Но давайте несколько отвлечёмся. И посмотрим на углекислый газ не с негативных, сложившихся на данном этапе, позиций. А оценим его давнее историко-биологическое значение.
Из чего состояла атмосфера земли всего несколько миллиардов лет назад? Бутенко коснулся указкой крайнего чертежа на доске, на котором сначала шли почти параллельно (одна под другой), а потом переплетались и менялись две разноцветные линии. – Она состояла в основном из углекислоты и недоокисленных продуктов. Кислород практически отсутствовал
.

[Изображение: CCRhUnacH7.jpg]

– Здесь не курсы ликбеза, – вполголоса подал реплику Шихман. Профессор Помехин с деланной строгостью постучал по графину.
Выходит, что жизнь-то возникла в бескислородной среде, – Бутенко провёл указкой по верхней фиолетовой линии, показывающей процентное содержание углекислого газа в той давней земной атмосфере. – Свободного, активного, кислорода не было вообще.
Когда развились растения и животные, они начали поглощать углекислоты больше, чем её выделялось вулканами, гейзерами и прочее.
Он рассказал присутствующим о том, что огромные запасы углекислоты оказались съеденными растительностью и унесёнными под осадочные породы, образовав торф, сланец, уголь, нефть, почву.
И всё это оказалось засыпанным космической и земной пылью
.
– Но об этом можно узнать из учебников за среднюю школу, – вызывающе бросила полногрудая рентгенолог.
– Верно. Можно узнать из учебников. Вот я и советую вспомнить, что вместо имевшихся в прошлом в земной атмосфере семидесяти, а в более ранние периоды и девяноста процентов углекислого газа в настоящий момент в воздухе осталось всего три сотых процента! Ничтожная доля, – Константин Павлович сосредоточился на группе с интересом слушавших его молодых медиков, расположившихся в левой части зала. – Если эта доля исчезнет, то жизнь на земле прекратиться: растениям нечем будет питаться, человеку нечего будет есть. Вот какова историческая ретроспектива.
Всё это он вылил на головы слушавших, словно ушат холодной воды. Помехин неодобрительно поморщился. Он чувствовал, куда клонит Бутенко.
Его вводная речь на учёном совете была всего лишь увертюрой. «Концерт» начался несколько позже, когда он перешел к анализу таблицы, где в последней колонке было выведено – «смерть».

[Изображение: x7BRR4wEV7.jpg]

– Атмосфера земли сейчас резко изменилась. Однако, клеткам животных и человека по-прежнему надо шесть с половиной процентов углекислоты и всего два процента кислорода; вот в этой таблице, – Константин Павлович заскользил указкой по средней, горизонтальной, колонке, – показана норма альвеолярного углекислого газа для здорового человека. Но, обратите внимание, – указка замерла посредине строки, – такой процент углекислого газа имеют только люди, способные после обычного выдоха без особого усилия задержать дыхание на одну минуту. Иначе говоря, контрольная пауза у них равна шестидесяти секундам. А многие ли из сидящих здесь имеют такую контрольную паузу?
Медики в левой части зала принялись энергично зажимать носы. Но ни одному из них не удалось без напряжения задержать дыхание после выдоха даже на двадцать секунд.
– У меня двадцать пять, – покраснев от напряжения, выкрикнул Шихман.
– У вас не двадцать пять, а едва ли десять секунд наберется. Вы просто глотали воздух ртом после задержки. Это уже не контрольная, а, скорее всего, максимальная либо даже передержанная пауза. Контрольная пауза предполагает настолько легко осуществимую задержку дыхания после обычного выдоха, по завершении которой вы ни в коем случае не должны вздохнуть более глубоко, чем до начала измерения паузы.
– Ясно теперь, уважаемые коллеги, насколько прост данный тест? – Бутенко торжествующим взглядом обвёл наполовину заполненные ряды. – Даже самым молодым не удалось превзойти контрольной паузы в пятнадцать секунд. Следовательно, у всех остальных она колеблется в пределах восьми-девяти секунд. А вот у доцента Никифорова всего четыре секунды.
– Не хочу пугать Владислава Ивановича, но… – Бутенко провёл указкой по второй снизу горизонтальной колонке. – Ниже трёх с половиной процентов содержания углекислоты в организме, к сожалению, наступает смерть.
– Кем это доказано? – нервно вскрикнул отечный, с нездоровым цветом лица Никифоров. В зале встревожено загудели.
– Вы бы поаккуратнее с подобными выводами, – вроде бы умиротворительно, но одновременно и предупреждающе подал голос Помехин.
– Таблица критериев вентиляции лёгких основывается на данных, полученных с помощью комплексатора! – твёрдо произнёс Бутенко. В его широко открытых бледно-голубых глазах появились знакомые профессору льдинки. Безусловно, имеет место определённое усреднение. Но, в общем, картина довольно точная. И она говорит, – Константин Павлович повысил голос, – о том, что здоровых людей с нормальным дыханием среди нас практически нет! Впрочем, это естественно. Годами по радио и телевизору, на уроках физкультуры нам твердили и твердят – дышите глубже. А глубокое дыхание удаляет из организма це о два… Какая тут может идти речь о шести с половиной процентной норме? Четыре – максимум для большинства присутствующих.
– Четыре процента, шесть процентов, извините нас, пожалуйста, – поднялся из-за покрытого зелёным сукном стола президиума учёный секретарь. – Но всё это для нас, грешных, выглядит довольно абстрактно. Вот у вас там, – он повернулся к таблице критериев вентиляции лёгких, – на седьмой ступеньке смерть обозначена. А над ней – предыдущая колонка – три с половиной процента углекислого газа. По-вашему – нечто вроде входных ворот на тот свет. Но ведь живут же люди и с таким содержанием углекислого газа. И по долгу живут. Почему же нужно себя ломать и всем стремиться к вашей голубенькой, столь расхваленной норме? Вмешиваться в работу дыхательного центра – это, знаете ли… Всё равно, что приняться регулировать температуру собственного тела или кровяное давление, – секретарь уловил одобряющий кивок Помехина и с победным видом сел на место.
Бутенко молча упёрся указкой в пол и покачнулся с пяток на носки.
– Живут, конечно, люди и с контрольной паузой в пять секунд, что соответствует трём с половиной процентам содержания це о два в организме. Точнее – в альвеолах лёгких. Живут… Но, как правило, все же не так долго. А главное, – он постучал указкой по предпоследней колонке таблицы, – это практически всегда нездоровые люди. У них что-нибудь да болит! И поверьте – больной будет грешить на что угодно, но никогда не додумается, что, зачастую, основной причиной его болезни является глубокое дыхание.
Учёный секретарь что-то деловито записывал в протокол.
– Спросите любого гипертоника, от чего у него гипертония? – Бутенко снял очки и сунул их в карман. – Скажет – от слабого сердца, от перегрузок на работе и – ни в коем разе не вспомнит о дыхании!.. А между тем, – Бутенко развернулся к переглядывающимся между собой членам учёного совета, – механика довольно проста.

[Изображение: 5LH11KMN5t.jpg]


Чем вызвана гипертония? Изменением кровеносных сосудов. Они сузились, и давление в них, естественно, поднялось. Но почему сузилось? Да потому, что природа поскупилась, когда, не предвидя столь резкого изменения земной атмосферы, оставила нашему организму для забора атмосферного воздуха и выброса переработанных газов одни и те же каналы.
В момент появления млекопитающих на земле это было нестрашно. Вдохнул воздух, насыщенный углекислым газом, и выдохнул то, что не использовалось в организме. А сейчас каждый глубокий вдох несёт с собой двадцать один процент кислорода и только три сотых процента це о два. Но нужно-то нашим клеткам шесть с половиной процентов! Глубокий вдох, постоянно, влечёт за собой и глубокий выдох. На выдохе уходит лишний, не использованный кислород, но он уже, увы, уносит, вымывает из организма крайне дефицитный нынче це о два
.
Учёный секретарь перестал записывать и демонстративно отложил в сторону коричневую кожаную папку.

[Изображение: VEUU2qt5FX.jpg]

– Однако организму це о два нужен позарез, и он начинает принимать свои меры – спазмирует каналы. Сжимает их с помощью гладкой мускулатуры. Старается не выпустить жизненно необходимый углекислый газ в атмосферу. Тут и начинается. Спазмируются дыхательные каналы – приступ удушья у астматика. Спазмируются кровеносные сосуды – гипертония.
Глубокодышащий человек попадает в замкнутый круг. Чем сильнее дышит, тем больше усиливается вентиляция лёгких, а значит – вымывается це о два. В ответ – спазм сосудов, ощущение нехватки воздуха и… ещё более глубокое дыхание. Плюс – эффект Вериго-Бора, – Константин Павлович на секунду остановился, – при нехватке це о два поступивший в организм с атмосферным воздухом кислород более прочно соединяется с гемоглобином крови и, соответственно, кровь с большим трудом отдаёт крепко сцепленный кислород нуждающимся в нем тканям, вызывая тем самым всё то же кислородное голодание


[Изображение: hyzi11Ui6j.jpg]

Много ещё чего высказал Бутенко на том памятном учёном совете. Пояснил, например, что причиной тех же кишечных колик, а впоследствии – язв и гастритов тоже являются спазмы гладкой мускулатуры кровеносных сосудов и самого кишечника, вызванные глубоким дыханием.
– Предположим, что в ваших доводах есть доля истины, – решил вмешаться Помехин. – Но каков же выход? Правильно ведь вам тут замечали товарищи (он покосился на учёного секретаря): мы не можем регулировать по своему усмотрению, скажем, температуру собственного тела. Как же прикажете быть с дыханием?
– Дыхание поддаётся тренировке, – доктор покрепче сжал указку. – Для этого мной и разработан метод волевой ликвидации глубокого дыхания.

[Изображение: x3Vk79VSI1.jpg]

Он перечислил, сколько и каких больных уже освоили его методику. Показал на диаграммах достигнутые результаты. И, в конце концов, Помехин вынужден был заявить, что доклад получился интересным и исследования, без сомнения, необходимо продолжить!..
Сказать-то он сказал, но вскоре одумался.
Посоветовавшись со своими приближёнными, профессор скорёхонько смекнул, что признание метода ВЛГД, а следовательно, и открытия болезней глубокого дыхания, ставит перед ним суровую альтернативу: либо они берут на вооружение заявленный Бутенко метод, либо продолжит оперировать без разбора и астматиков и сердечников. И тогда, особенно в случаях с летальным исходом (а таковы у них, увы, не редкость), все они, по сути дела, становятся кандидатами на скамью подсудимых, поскольку в законе, предусматривающем врачебную ответственность, довольно чётко оговорена подобная ситуация: за смерть больного, наступившую в результате действий врача, которую можно было предотвратить другими, известными и признанными способами лечения, медик несёт уголовную ответственность.
Ну, а поскольку отказываться от операций, избегаемых на методе ВЛГД, ни Помехин, ни его единомышленники не собирались, а перспектива идти под суд их тоже не устраивала, выход оставался один: поставить глухую и как можно более высокую стену на пути метода и его автора».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.66-75).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:30 PM
Сообщение: #15
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПЕРВЫЕ ИСЦЕЛЁННЫЕ ПАЦИЕНТЫ!..
«…Константин Павлович вспомнил одного из своих самых первых пациентов в Новосибирске. Ещё не закончили монтировать комбайн, но уже вели кое-какие исследования. К Бутенко зачастил непонятно каким образом прослышавший про чудесный метод ответственный сотрудник Новосибирского документального кино.
Христом богом умоляла спасти лежавшего у Помехина в ожидании приговора своего давнего друга, тоже «киношника», Геннадия Ходакевича. К сорока девяти годам тот успел уже перенести два инфаркта, и неизбежный конец казался абсолютно неотвратимым.
Поднявшись в палату Ходакевича, Бутенко осмотрел пожелтевшего от многодневных вылеживаний на кровати больного. Тяжело дышащий, с измученными глубоко запавшими печальными глазами Ходакевич был крайне плох. Стопроцентной гарантии в успешном исходе, даже при помощи метода, доктор дать не мог. А провал обернулся бы для него двойной катастрофой.
Во-первых, Помехин поднял бы невообразимый шум по поводу того, что Бутенко самовольно взялся за его больного, и вот… Во-вторых, дискредитировался метод. Но чуть живой Ходакевич смотрел на него с такой безмолвной мольбой, что доктор не решился отказать.
– Приподнимитесь, пожалуйста, – негромко предложил Бутенко. Геннадий Алексеевич со слабым стоном опустил на пол подрагивающие ноги.
– Я не имею права заниматься вашим лечением, поскольку вы закреплены за Николаем Сергеевичем, – отчётливо выговаривая каждое слово, произнёс доктор. Ходакевич устало привалился к спинке кровати. – Я мог бы попробовать вам помочь, – Бутенко на секунду замялся, – так сказать, неофициальным образом. Вот так же, как и сейчас, – поздно вечером. Или ночью.
– Попробуйте, – прошелестел Ходакевич. – Очень вас прошу! В палате я часто бываю один. А если нужно, найдём в коридоре укромное местечко. Хоть немного ещё пожить хочется! – добавил он.
– Ну что же… – Константин Павлович решился. – Давайте приступим. Первый вопрос: как вы думаете, отчего у вас болит сердце?
– Так ведь работа кинодокументалиста, – живо откликнулся Геннадий Алексеевич, – то же самое, что и журналистика: сплошные стрессы и конфликты. Сорок восемь для нас, зачастую, – предельный возраст.
– Вы болеете от того, что глубоко дышите! – категорически прервал его доктор. Это самое главное. Сумеете нормализовать дыхание – будете жить.
Глубокодыхательная проба дала наглядный результат.
– Поняли теперь, к чему ведёт глубокое дыхание? – Константин Павлович наклонился к приходящему в себя Ходакевичу.
– Да я бы – со всей душой. Но как это сделать? – почти прохрипел посиневший Геннадий Алексеевич. – Если что получится. Уж я бы такой фильм про ваш метод отгрохал! Чтобы все знали.
– Должно получиться, – прислушался к шагам дежурной медсестры в коридоре Константин Павлович. – Техника-то в общем не сложная. Зато воля большая нужна. Прежде всего – удобная поза. – Доктор придвинул к кровати единственный стул. – Сядьте-ка вот сюда. Разогнитесь. Спина прямая. Ноги чуть ближе к столу. Руки положите на колени, свободно. Следите, чтобы они не пересекались.
– А почему? – поинтересовался Геннадий Алексеевич.
– Чтобы не было пересечений биополей, – загадочно пояснил Бутенко. – Голову! Голову держите прямей, – он положил пациенту руку на затылок. – Так, чтобы выдерживалась прямая линия с позвоночником. А теперь, – Константин Павлович сел на кровать перед Ходакевичем, – подтяните живот – это поможет принять правильную осанку. Затем отпустите его и максимально расслабьтесь. Да не так! Не надо сгибаться и сутулить плечи. Полное расслабление при сохранении осанки.
– Как же я расслаблюсь? – выдавил напрягшийся Ходакевич.
– Расслабление через напряжение, – поспешил успокоить его Бутенко. – Втянули живот – напряглись. Отпустили – расслабились. И вот в такой позе, расслабившись, – после обычного выдоха – зажмите пальцами нос, – добавил Константин Павлович, усадив, наконец, Ходакевича, как положено. – Глаза при этом следует предельно поднять кверху, а голову держать прямо. При первом же желании вдохнуть, нос освободите. А я засеку.
Контрольная пауза оказалась совсем мизерной. Каких-то три секунды.
– И о чём это говорит? – поинтересовался заворожено наблюдающий за доктором Ходакевич.
– О том, что дышите, как паровоз! – отрезал Бутенко. – А нужно по-человечески, не захватывая лишние литры воздуха.
– В этом зажимании носа и весь ваш метод? – Ходакевич растянул в полуулыбке тонкие губы.
– Только для кретинов, – строго осадил его Бутенко. – Метод состоит в постепенном уменьшении глубины дыхания. По-сте-пен-ном, – Константин Павлович выразительно поднял ладонь. Через каждый час садитесь в эту позу и минут по десять-пятнадцать тренируйтесь. По мере тренированности время можно увеличивать
.
– Ну вот я сел, и что теперь? – Геннадий Алексеевич уставился на доктора.
– А теперь прислушайтесь к своему дыханию, – предложил Бутенко. – Слышите, как вы сопите? А надо дышать тихо-тихо. – Доктор поудобней устроился на кровати напротив больного. – Вдыхаем понемногу, чуть-чуть. Выдох произвольный, дышим так, чтобы ни грудь, ни живот не колыхались. Чуть-чуть. Если вы в методе, то вскоре почувствуете, как по телу разливается приятное тепло. И всё делать на максимальном расслаблении. Втянули живот – напряглись, отпустили – расслабились.
– А мне и в самом деле стало жарко, – обрадовано откликнулся старательно выполнявший все указания доктора пациент. – И на сердце как-то хорошо-хорошо
.
– Ну вот, – озабоченно взглянул на часы, поднялся с кровати Бутенко. – Старайтесь. Но помните – задержка дыхания не лечит. Лечит уменьшение глубины дыхания. А измерение паузы предназначено для контроля за состоянием. Сейчас у вас три секунды – крайне плохо! – доктор невольно поморщился. – На тридцати станет гораздо легче. Ну, а добьетесь шестидесяти секунд, выйдете отсюда практически здоровым человеком.
Не одну ночь, стараясь быть незамеченным, приходил доктор к Ходакевичу – тот оказался способным учеником. Уже к четвёртой встрече показывал блестящие результаты. На радостях пытался даже попрыгать, хотя до этого боялся любого резкого движения. Так быстро продвинуться в освоении метода ему помогла огромная жажда жизни…

…Человек, который получил от метода значительное облегчение, но в дальнейшем никому об этом не рассказал, в конце концов сам начинал забывать его. Раздышивался. И вновь возвращались прежние болячки. И только альтруисты достигали с помощью метода [ВЛГД] устойчивых результатов».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.86-91).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:39 PM
Сообщение: #16
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
РОКОВАЯ ЖЕНЩИНА…
«…дверь лаборатории неожиданно распахнулась и двое мужчин под руки ввели в комнату скрючившуюся в сильнейшем приступе старушку. Голова женщины моталась из стороны в сторону, сухие руки непрерывно подрагивали.
– Вот она, голубушка. Легка на помине. – Бутенко закатал повыше локтя расправившийся было левый рукав халата и быстрыми шагами направился к посетительнице.
– Опять привезли? – несколько взвинчено спросил он у обутого в подшитые валенки грузного сопровождающего. – Все снова да ладом?
– А куда ж нам деваться, Константин Павлович? – слезливо промолвил опечаленный родственник. – Одна надежда на вас. Так плохо ей последнее время стало. Так плохо! И никакие лекарства и больницы её не берут. Хуже и хуже.
– Ну что же, Валентина Афанасьевна, – обратился Бутенко к Греховой, – прошу в мой кабинет. Однако хочу напомнить вам, уважаемые, – добавил уже и для её сопровождающих. – Если вы так будете относиться к методу, никакого толку не будет. Более того – возможен даже отрицательный эффект. Четвёртый раз за полтора года – это же надо! – направляясь к кабинету, Бутенко удручённо покачал головой…
– Так как мы должны снимать приступ астмы? – строго спросил глотающую ртом воздух старушку Константин Павлович, когда они вместе с Вороновой усадили её на стул в его крохотном кабинете. Валентина Афанасьевна подняла на него беспомощные глаза и безудержно раскашлялась.
– Наталья Степановна, пожалуйста, помогите больной, – предложил Бутенко. Воронова решительно принялась разгибать сгорбившуюся пациентку.
– Закройте рот! Плечи прямее, прямее, – командовала она. – Постарайтесь расслабить живот и затаите дыхание. Дышим чуть-чуть. Не затягивая воздух, как насосом. Чуть-чуть. – Она обошла силящуюся выполнять её указания старушку сзади и ловким движением обеих рук обхватила сильными, тренированными пальцами её ходящий ходуном живот, захватывая большим и указательным пальцами частично и низ вздымающейся и опускающейся грудной клетки. – Уменьшайте глубину дыхания. Каждый следующий вдох меньше предыдущего. Дышите только носом. Расслабьтесь, расслабьте живот, – Воронова почувствовала, что больная начинает выполнять её советы. Живот размяк, колебания диафрагмы заметно уменьшились. Вскоре Валентине Афанасьевне стало заметно легче, и Бутенко препроводил её на спецкушетку.
– В общем-то, вы уже неплохо научились снимать приступы, – похвалил доктор Воронову. Наталья Степановна осторожно убрала выбившуюся из-под накрахмаленного колпака прядку. – Только… – доктор затянул паузу, – не увлекайтесь особенно этим придерживанием живота и грудной клетки. Можно, конечно, в какой-то момент помочь больному. Но он должен уяснить главное: приступ, да и вообще все астматические проявления ликвидируются не задержкой, а именно уменьшением глубины дыхания путём расслабления диафрагмы!
– Ну я же ей об этом сказала, – чуть смущенно откинулась Наталья Степановна. В её широко открытых, в упор рассматривающих доктора глазах читался живой интерес. – А что это за женщина? Почему ребята о ней вспомнили?
– Грехова? Здесь особый случай. Сейчас объясню. – Он отлучился, посмотрел, как ведёт себя пациентка, лежащая на спецкушетке у комбайна, и вновь вернулся в свой кабинетик.
– Валентина Афанасьевна – роковая женщина… Это уж точно, – подтвердил он, заметив в глазах собеседницы удивление. – Из породы тех, кто сначала превозносит метод до небес, а после, в результате собственной же безалаберности, начинает его нещадно дискредитировать. Просто кошмар какой-то.
Грехова появилась у нас впервые в прошлом году. Её внесли в лабораторию на руках, задыхающуюся, скрюченную. Семидесятилетняя старуха, да и только. А ведь ей лишь недавно минуло пятьдесят четыре…
Константин Павлович опять выглянул из кабинета и что-то сказал находившемуся поблизости Коле.
– Инвалид первой группы в свои пятьдесят два, она имела традиционный букет. Астма, гипертония, стенокардия, геморрой, колит, гастрит, суставной полиартрит. Ей так сводило руки, что разогнуть их сама она была не в состоянии.
Ну сняли у неё приступ. Обследовали на комбайне. Содержание углекислого газа в лёгких около трёх с половиной процентов. Дышит ртом – аж ветер гуляет по комнате. Записали анкетные данные. Врачебный осмотр. Всё, как положено. Начинаю беседовать. – Бутенко устало улыбнулся. – От чего, спрашиваю, у вас астма, как вы думаете?
– Э, миленький! Простыла как-то здорово. С того и началось…
– Ну а гипертония, стенокардия от чего возникли? – допытываюсь.
– Так это у меня работа такая нервная, – отвечает. – Чего вы хотите от учителя?
– Хорошо, – говорю, вот вам только что сняли астматический приступ. Давайте чуть-чуть глубже подышим. И посмотрим, что вы почувствуете. Одной минуты она не выдержала! И кашель тут же появился, и спазмы удушья, и, как она выразилась, кровь в висках застучала. Плюс – рези в желудке. У неё ведь колит и гастрит. Посоветовал уменьшить глубину дыхания – сразу всё утихло
.
– То-то, говорю, уважаемая Валентина Афанасьевна. Запомните раз и навсегда: все ваши беды от глубокого дыхания! – Грехова поначалу глаза от удивления закатила. Но когда растолковал ей, что к чему, да показал, как именно нужно входить в метод, самой снимать приступы, вроде бы, ухватила. Заслуженный учитель РСФСР, как-никак!
– Ну и хлебнули мы с этой заслуженной лиха, – досадливая гримаса исказила лицо доктора. – Не дай бог никому другому!.. С тех пор я всех учителей, режиссеров и прочих деятелей словесного и творческого диктата боюсь, как чёрт ладана. – Наталья Степановна, не удержавшись, прыснула.
– Метод она схватила довольно быстро, – вспоминал Бутенко. – За месяц избавилась практически от всех болячек. Паузу подняла с четырёх секунд до тридцати семи. Это стабильно. Временами и за сорок доходило. А за сорок и полиартрит частенько отступает. Руки у неё стали разгибаться. Колиты, гастриты перестали донимать. Астма уже к двадцати пяти секундам почти отступила. Даже на вид наша старушка помолодела. Теперь уже и старушкой-то её неудобно стало называть. Женщина лет сорока пяти от силы. – Воронова уловила в голосе Бутенко гордость.
«Это кто же открытие от народа скрывает? – забушевала Грехова. Темперамент заслуженной деятельницы проснулся. – Если бы случай не свёл моих родственников с вашим бывшим пациентом, мне бы сейчас уже ничего, кроме двух метров земли, не требовалось! Сколько лет я по больницам мытарствовала. До первой группы инвалидности докатилась. Да я во все райкомы, обкомы! Хрущёву буду писать. В Организацию Объединённых Наций… Любую стену проломлю, а добьюсь признания метода» – так разбушевалась.
Грехова действительно сдержала слово. В Новосибирский обком, в ЦК КПСС, Хрущёву и даже в ООН полетели письма. «В то время, как ежедневно умирают от неизлечимых болезней тысячи людей, у нас в городе официальная медицина держит в безвестности мощнейшее оружие борьбы с человеческим недугами. Покарать виновных. Предоставить средства для широкого внедрения в практику». Копии она присылала мне
.
– Ну и что же тут плохого? – Наталья Степановна взяла за руку загрустившего Бутенко.
– Плохо? – Константин Павлович осторожно освободил руку. – То, что именно после этих писем я вывел для себя одно правило: не доверять полностью больным, скоропалительно начинающим восхвалять метод.
Поймите меня правильно, – доктор расправил плечи: он всегда очень тщательно следил за осанкой. – Я не против восторженных и активно действующих сторонников. Я как раз считаю, что их не хватает: большинство излеченных больных, что называется, помалкивает в тряпочку. Но Грехова (а потом у неё нашлись и последователи) очень ярко показала истинную цену слишком скороспелых фанатов метода.
Через пару месяцев, почувствовав себя достаточно хорошо, полностью прекратила всякие тренировки!
Сама потом мне каялась. – Доктор принялся рассматривать поданную ему Колей ленту с записью кардиограммы Валентины Афанасьевны.
Несмотря на то, что мы предупреждаем больных, и её я сам предупреждал: бросите тренировки – значит, предадите метод. А он, естественно, предаст вас: тут же вернуться все болезни. Но куда там, – доктор безнадёжно махнул. – В одурманенных глубоким дыханием головах в память о методе остаются только одни задержки дыхания. Не все, конечно, забывают. Но учителя и режиссеры – особенно! Трудно им, вероятно, чему-то учиться. Сами привыкли учить.
– Так Грехова (со слезами мне потом исповедовалась) через два месяца даже и паузы-то перестала мерить, не то что, как положено, тренироваться
. А пауза, – Бутенко с недовольным видом, рассмотрев явное ухудшение, отложил в сторону кардиограмму Валентины Афанасьевны, – штука весьма показательная. И я твердил об этом на занятиях заслуженной учительнице! Сегодня она сорок секунд – и самочувствие хорошее. Через неделю-другую, если не тренируешься, глядишь – уже меньше тридцати. Но самочувствие по-прежнему ничего себе. Однако человек уже не только бросил тренировки, он и паузу лениться мерить. И по-прежнему, исходя из вроде бы нормального самочувствия, считает, что у него – сорок секунд.
Воронова слушала, боясь пропустить хоть одно слово. В таких беседах оттачивалось мастерство методиста.
– А пауза уже – к двадцати
. Затем – ещё ниже. И наконец, – Бутенко тряхнул свернувшейся бумажной лентой и стукнул кулаком по столу, – пройдена запретная зона! Содержание углекислого газа в организме понизилось до критической точки. Мгновенный коллапс, и ещё вчера чувствовавший себя сносно наш бывший пациент уже мучается в сильнейшем приступе своей болезни, о которой он уже и думать-то забыл. И первая мысль, которая приходит к нему от вновь навалившихся мучений, не о том, что же я, мол, такой-сякой, тренировки-то давным-давно забросил. За что и наказан. Увы! – Доктор принялся было аккуратно скручивать бумажную ленту, но тут же с раздражением отбросил её в угол стола. – Увы, первая мысль, приходящая в оглупевшую вновь углубившимся дыханием голову: «Выходит, метод ВЛГД в моём случае не работает!» Понимаете? – доктор ухватил Наталью Степановну за край распахнувшегося халата. – Не он, разлюбезный, лентяй. А метод, видите ли, при его болезни не срабатывает! Два месяца работал, а теперь не срабатывает.
Так и наша бабушка Грехова. Забросила занятия. В один прекрасный день скорчилась от приступа. Естественно, «скорая», стационар, коечка. Добрые тёти в белом пичкают до рвоты таблетками. Укольчики по нескольку раз в день. А бабушке (в период обострения она уж точно выглядит бабушкой) всё хуже и хуже. «Попробовала я, – говорит мне после, – и в больнице методом заниматься. Зажимаю нос сколько могу. Но как отпущу, кашель душит и душит».
– Пожалуйста вам – заслуженный деятель! – Бутенко до хруста сжал пальцы. – Хотя внушали ей, объясняли – не нос надо без конца зажимать, а уменьшать глубину дыхания. Злоупотребление задержками приводит к чрезмерному раздыхиванию. Симптомы болезни усугубляются. Всему есть мера.
– И чем же закончился её рейд по больницам? – поторопилась услышать окончание поучительной истории Наталья Степановна.
– А чем же он мог закончиться? – Константин Павлович разжал пальцы. – Астму медикаментозная медицина пока не вылечивает. И не вылечит никогда! – добавил убеждённо. – Потому что не знают её истинную причину – глубокое дыхание. Худо стало старушке. Завещание уже принялась было родственникам диктовать. Ну те и переполошились: поехали, дескать, снова к Бутенко. Грехова глазки в потолок: «Зачем? Я уже у него была. Не помогает мне его метод».
Короче, доставили они мне её в горизонтальном положении. Срочно бабулю на комбайн. Це о два – кот наплакал. Добавили малость насильно. Начала оживать. Повторно беседуем:
– От чего у вас астма?
– От простуды, милок, известное дело.
– А гипертония, стенокардия?
– На нервной почве, доктор, на нервной.
– Заново учить – дешевле прикончить, – Бутенко с огорчением развёл руками. – Но куда денешься. Тронулись. Медленно, со скрипом, да поехали. Постепенно, с моей помощью, все свои ошибки первоклассная учительница признала. Землю, – заверяла, – есть буду, а больше не промахнусь. Вдвое дольше и тяжелее ей теперь становление на метод обошлось. Это, кстати, как ни парадоксально, на первый взгляд, общий закон. Предавшему метод он даётся вдвое труднее…
– Опять довели паузу до тридцати пяти. Уехала. – Закруглялся и Бутенко. – Снова письма в райкомы, обкомы, Хрущёву, в ООН. А вторые экземпляры мне – под копирку. Борется человек. – Константин Павлович от волнения чуть было не вздохнул глубоко. – Но, когда принесли её чуть живую в третий раз, и я снова услышал, что астма возникает от простуды, в пору было хвататься за пистолет!
– Не верите? – доктор взял Воронову под локоть. – Предлагаю лично убедиться. – Они прошли в помещение лаборатории и остановились возле отдыхавшей на стуле женщины.
– Как вы думаете, Валентина Афанасьевна, – Воронова поправила загнувшийся воротник платья у больной, – от чего у вас астма? – Учительница поджала под себя испещрённые синими венками сухие ножки.
– Я когда-то, голубушка, сильно под дождём простыла… – Бутенко опрометью, чуть не сбив показавшегося в дверях очередного посетителя, выскочил в коридор. Знай он тогда, что судьба готовит ему встречу с Греховой тринадцать раз, возможно, выбросился бы в окно…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.103-109).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:46 PM
Сообщение: #17
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПЕРВАЯ МЕТОДИЧКА ПО МЕТОДУ ВЛГД
«Над методичкой работали особенно упорно. Это была не первая попытка обобщения и систематизирования собранных материалов. Неофициальные инструкции по мере сил распространялись и ранее. Но из тех, которым предстояло пройти цензуру, это была первой. Она появилась перед самыми майскими праздниками шестьдесят четвёртого.
Новенькая, пахнущая свежей типографской краской. На обложке значилось: «Кандидат медицинских наук К.П. Бутенко. Инструкция для лечения бронхиальной астмы, стенокардии, гипертонической болезни и облитерирующего эндартериита методом волевой ликвидации глубокого дыхания». Сияющий доктор раздал каждому по нескольку экземпляров.
«Для врачей, прошедших специализацию в лаборатории функциональной диагностики», – стояло в скобках. Они обязаны были так написать, но не шибко-то к ним пока допускали врачей. Инструкцией предстояло пользоваться в основном самим больным.
– Будем давать только тем, кто прошёл у нас курс обучения! – громко заявил Константин Павлович. – В виде памятки, потому что без методиста всё равно никто толком ничего не поймёт.
«При многолетнем изучении на «комплексаторе» (физиологическом комбайне) указанных болезней… – читала знакомый, тщательно прорабатывавшийся ими совсем недавно текст Воронова (список болезней далеко не полон, но и он проходил с трудом. Как же! Иначе ведь будет смахивать на панацею, если много заболеваний лечит один-единственный метод. Так нельзя. Не нужно перегибать палку). Наталья Степановна покрутила методичку в руках. Даже бумагу пощупала. Нет, всё вполне реально!.. – …в лаборатории функциональной диагностики (зав. канд. мед. наук К. П. Бутенко), – двинулась она дальше по знакомому тексту, – Института цитологии и генетики (при содействии других институтов) СО АН СССР была вскрыта одна из ведущих непосредственных причин возникновения и прогрессирования названных болезней. Этой причиной оказалось нарушение дыхания в виде хронической гипервентиляции лёгких (углубление и учащение сверх нормы дыхания в покое и при движениях).
…Уменьшение количества углекислоты в организме и связанное с ним сужение сосудов и более прочное соединение кислорода с кровью уменьшают приток кислорода к клеткам сердца, мозга и других органов. Повреждают бронхи и сосуды, возбуждают нервную систему. Ухудшают сон, вызывают отдышку, головные боли, шум в ушах, приступы стенокардии. А также нарушение обмена веществ, ожирение, увеличение содержания холестерина в крови, повышение или понижение артериального давления. Дискенезию желчных путей, запоры и другие нарушения.
…Нормализация дыхания сразу же начинает ликвидировать ряд вышеуказанных симптомов». Далее сообщалось, что нормализация дыхания почти полностью предупреждает инфаркт, инсульт, прогрессирование склероза сосудов и эмфиземы. А чуть ниже под заголовком, «нормальное дыхание» был помещён график. На нём авторы попытались наглядно изобразить дыхание здорового человека. Волнообразная кривая. Вдох практически здорового человека длиться примерно две-три секунды. Выдох на секунду дольше. А автоматическая пауза до следующего вдоха, как правило, по длительности соответствует выдоху
.
Наталья Степановна вспомнила, какие горячие споры разгорелись в лаборатории во время отработки этого пункта. Большинство сотрудников считало, что привести подобный график необходимо. «Если уж мы призываем к нормальному дыханию, то обязаны предоставить эталон такового», – настаивала терапевт Бубенцова.
Константин Павлович сомневался. Он поддерживал тезис об эталоне здоровья, но серьёзно опасался неправильного толкования его больными.
– Боюсь, что они слишком яро примутся за счёт этих самых секунд и отойдут от главного – уменьшения глубины дыхания путём расслабления.
Так оно впоследствии и оказалось. Но без проб и ошибок ни в какой науке (а тем более в медицине) далеко не продвинешься. И через этот этап им пришлось пройти.
Больным предлагалось в покое и при небольшой нагрузке дышать только через нос. Специально детализировалось: вдох медленный, 2–3 секунды, как можно менее глубокий (0,3–0,5 литра, почти незаметный на глаз). За ним спокойный, пассивный, полный выдох 3–4 секунды, снова вдох и так далее…Подчёркивалось, что частота дыханий здорового человека равняется шести-восьми в минуту. Тогда лёгочная вентиляция не превышает требуемых нормой двух-четырёх литров в минуту. И соответственно содержание СО2 в альвеолах составляет столь необходимые организму шесть с половиной процентов. Вроде бы все здесь было безупречно выверено. Но будущая практика показала, что уметь считать количество собственных дыханий в минуту пациент, конечно, должен. Однако прибегать к этому часто, а тем более постоянно в течение всей тренировки никак не следует. Поскольку экспериментально выявилось, что сосредоточение внимания больного на самом счёте количества дыханий ведёт его к ещё большему раздыхиванию. И частота дыханий в минуту от этого не уменьшается, а возрастает.
Но все эти поправки в методику пришли позже, с наработкой опыта. А пока лаборатория отмечала свой успех: первую легальную изданную методичку.
Раздел «Методика исправления (нормализации) дыхания» Наталья Степановна перечитала дважды. Ведь совсем недавно они потратили столько сил на его отшлифовку!
«Усилием воли больные должны постоянно, не менее трёх часов в сутки в покое или в движении (ходьба, спорт) уменьшать скорость и глубину вдоха, а также вырабатывать паузу после спокойного выдоха, стремясь постепенно приближать дыхание к нормальному (рис. 1).

[Изображение: iui5Q3pqXt.jpg]

Кроме этого, необходимо не менее трёх раз в сутки (утром, перед обедом и перед сном) проделывать по три-пять максимальных задержек дыхания после выдоха, доводя их длительность до шестидесяти и более секунд. После каждой длительной задержки больной должен одну, две минуты отдохнуть на «малом дыхании», – говорилось в этой весьма ответственной части сборника.
Не всё впоследствии осталось без изменений и в этом разделе. Но фраза: «усилием воли больные должны уменьшать скорость и глубину вдоха» пережила многие и многие из дальнейших нововведений.
Не забыли в инструкции и о противопоказаниях: острый период инфаркта миокарда и инсульта, терминальное состояние, нарушение психики и хронический тонзиллит. Правда в скобках пометили, что ограничения являются относительными.
Заканчивалась инструкция напоминанием об обязательном врачебном контроле и перечислением наиболее частых ошибок больных при овладении методом.
Выйдя на минуту в коридор, Наталья Степановна тут же лишилась двух из данных ей Бутейко экземпляров инструкции. Пациенты буквально выхватили их из её рук.
– Погодите, они ещё драться из-за них будут… – усмехнулся, увидев её расстроенное лицо, Константин Павлович. – Да вы не огорчайтесь, – добавил он сразу. – Печатали ведь для людей. Люди их и берут, чему здесь удивляться?...».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.110-113).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:49 PM
Сообщение: #18
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПОЧЕМУ ПРОБИВАТЬ ДОРОГУ МЕТОДУ ВЛГД ПРИШЛОСЬ ЧЕРЕЗ АСТМАТИКОВ?
«Мы ведь начинали апробацию метода не с астмы, а, в основном, с гипертонии и стенокардии. – Бубенцова подтверждающе закивала в ответ. – Это сейчас всё больше об астме разговор идёт. Наши противники всё остальное даже в расчёт не принимают.
Что ж, заставить астматиков неглубоко дышать в десять раз труднее, чем гипертоников. Они же и без того всё время задыхаются. И переключиться в самом начале трудного пути с гипертоников на астматиков нам пришлось не от хорошей жизни
. Куда правильнее (и значительно легче) было бы предварительно набрать пакет положительных данных по гипертоникам и стенокардикам, а уж потом одолевать более высокие вершины.
Но на нашем пути борьбы при помощи метода ВЛГД с гипертонией и стенокардией неодолимой стеной встал академик Лапшин и вся его всесоюзная школа. – Лицо доктора потемнело. – Это была их вотчина! Такую преграду поставили, что мне стало ясно: пробивать дорогу методу придётся только через астматиков – больно модель яркая. Уменьшил больной глубину дыхания – и жёсточайшего приступа как не бывало. Всем видно и понятно. А гипертония… Чуть поволновался больной (естественно и раздышался сразу), – давление подскочило. Поди, докажи, что это стрессовое явление. Ни за что не докажешь.
Ну и хлебнули же мы горя на первых порах с астматиками. В лаборатории бунт самый настоящий: тяжко заставлять дышать носом людей, глотающих воздух, как рыба, ртом.
Выскакивали пациенты из нашей обители с ужасом. Там, мол, сумасшедшие сидят. Мы и так задыхаемся, а они говорят – уменьшайте дыхание. Выскакивали до тех пор, пока я не разозлился и не приказал всем подряд, без исключения, больным делать прежде всего глубокодыхательную пробу! – Бутенко хохотнул. – Вот тогда они перестали нас за психов принимать
».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.120-121).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:55 PM
Сообщение: #19
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ОЗДОРОВЛЕНИЕ НЕПОДЪЁМНЫХ БОЛЬНЫХ АСТМОЙ
«…А мой метод не пробовали? – поворачиваюсь к ассистентке: помню, она в прошлый мой приезд присутствовала на моём докладе.
– Вот, вот! – Чугунов аж просиял весь. – Нина Матвеевна, пусть Бутенко своё средство проверит. Пожалуйста, – и набрасывает мне на плечи свою белоснежную амуницию.
Ага, думаю. Уверен, что ничего не выйдет. Что ж, посмотрим.
Прошли мы в палату к Сергановой.
Мрачнейшая картина. Женщина лет тридцати, хорошо сложена (как позже выяснилось, до болезни занималась спортом), скорчилась на кровати, с хрипом и кашлем глотает воздух. Губы синющие. А рядом молоденькая врачиха по лечебной физкультуре стоит и командует: «Глу-уб-же вдох. Вы-ыы-дох. Глу-уб-же вдох. Вы-ы-дох!..».
Мне сразу на память опыты профессора Гуля пришли. Был такой деятель. Вводил астматиков в гипноз и диктовал им: «Дышите ровно, глубоко». Они при этом синели. Случалось, некоторые погибали. Списывали после на неизбежные потери.
Слева от врача ЛФК медсестра стоит со шприцем наготове. Ждёт, оказывается, только приказа.
Врач-то, хоть и командует «вдох поглубже», сама, видать, не особо в успех верит. Ну и держит сестру под рукой.
Серганова со свистом дышит. В последний критический момент лошадиную дозу лекарства ей загонят, а там уж – куда кривая вывезет.
Ведь в «адскую смесь» (так сами медики это лекарство прозвали) наряду со всей дребеденью ещё и наркотики входят. А они, как известно, по приказу Минздрава, запрещены при лечении астматиков. Кроме исключительных случаев.
Но у Чугунова-то практически все случаи исключительные. Что ему делать, если его порошок не спасает? А наркотик, коли не убьёт, то хоть временно поможет.
– Чугунов – врач старой закалки. Ну а ранешние врачи хорошо знали, что лучшее средство от астмы – наркотик. Правда, никто не знал, почему? – Константин Павлович выдержал паузу. – Но теперь-то совершенно ясно: наркотики угнетают дыхание! Уменьшают его, и приступы снимаются. Однако кроме нас об этом никто не знает! Но… Если, скажем, наркотики вводить небольшой дозой, то они могут помочь. Но у нас-то вкалывают полную дозу. Попросту вызывая паралич дыхательного центра.
Так что, применение наркотиков вредно вдвойне. Во-первых, вред наркотика самого по себе плюс угроза летального исхода. Ладно бы, другого пути не было. Но наш-то метод – сильнее любого наркотика и абсолютно безвреден!
– Вы подошли к Сергановой и что же? – поторопила доктор Воронова.
– Говорю её: «Закройте рот. Не дышите! У вас приступ от глубокого дыхания». Она, наверно с перепугу, закрыла рот. А сама в конвульсиях дёргается. Я ей: ещё, ещё. Не бойтесь, – твержу. – Не бойтесь. Уменьшайте дыхание! Ещё уменьшайте!
Полминуты прошло. Она села. Глаза широко раскрыла. Зелёные такие, зелёные. «А вы знаете, – говорит, – у меня приступ прошёл». Медсестра бросила шприц и со всех ног куда-то побежала.
У них там через палату (потом уже узнал) другая больная. Иванова, концы отдавала. Забегает медсестра в палату к Ивановой и дурным голосом кричит: «Там чудо! Товарищи, чудо

Ну тут ассистенты, врачи и студенты, оказавшиеся неподалёку, понабежали в сергановскую палату.
Спрашиваю Надю:
– Как себя чувствуете?
– Хорошо, – отвечает.
– А теперь подышите поглубже! – и на элфэкашницу глазом кошу.
Серганова делает два-три глубоких вдоха. Опять спазм и приступ. Я говорю:
– Уменьшайте дыхание! – Ей трудно. Тогда я слегка придержал ей грудную клетку, чтобы ограничить.
– Уменьшайте.
И… приступ снялся. На глазах у всей публики!
– Так что вы думаете, присутствующие всё поняли? Отнюдь. Через несколько недель я получил письмо от врача, наблюдавшего всю картину. К тому же я объяснял им происходящее. В результате врач написал: «…Уважаемый Константин Павлович! Пожалуйста, пришлите методику, как однократным (!), – Бутенко сделал ударение на этом слове, – надавливанием на грудную клетку снимать острый астматический приступ?»
Вот отмочил. – Константин Павлович вытер повлажневшие глаза. – Ты чувствуешь, как «всё на лету улавливают» эскулапы
?
Воронова тоже посмеялась от души.
– Ну, у Сергановой приступ полностью прошёл. Да… Тут же пульс снизился. Всё пришло в норму. Однако вижу, все сидят какие-то перепуганные. Смотрят удивлённо.
И тут забегает ассистентка из другой палаты. «Константин Павлович» – чуть не на колени падает. Схватила меня за руку. Пальцы горячие. – У меня Аня Иванова погибает. Умаляю, помогите ей снять приступ!»
– А я же не знаю, что там за Иванова, – в голосе доктора появились жёсткие нотки. – Может, просто пакость какую-нибудь хотят подстроить. Типа подсадной утки, которой приказано изображать приступ. Такую, естественно, из него не выведешь, как не старайся.
Спрашиваю Серганову:
– Вы её знаете?
– Да! – подтверждает. – Такая же, как и я, тяжёлая, – говорит, а у самой щека от волнения подрагивает. – Мы с ней вместе решили выкрасть снотворное. Большую дозу. И выпить ночью.
– Тогда вставайте и пойдёмте к ней вместе, – предлагаю.
– Да что вы?! Если я только на пол встану, у меня тут же будет приступ, – и такой ужас в голосе.
– Не будет! Не будет, только не дышите глубоко. – И поддерживаю её рукой немного снизу грудной клетки. – Константин Павлович весело взглянул на Воронову. – Она нагнулась. Надела тапки. Приступа нет! Два шага ступнула. Приступа нет! Взял её под руку. Вывожу в коридор. Смотрю – она зашагала. Идёт себе по коридору. А рядом заведующий отделением оказался. И вот он видит нас спокойно идущих по коридору и мирно беседующих.
Видимо, он глазам своим не поверил. Они у него дико округлились. И страх в них неописуемый. Гляжу, а он себя пощипывать начал. Не сниться ли ему всё это.
Заходим мы с Сергановой в нужную палату. Аня – измученная, бледна, как мел, женщина на кровати на корточках сидит. Задыхается.
За ним целая свита врачей, ассистентов, больных в палату набилась. Ждут, что получиться. Я снимаю у Анечки приступ.
Дал ей чуток оклематься. На белый свет по-человечески взглянуть. Она давай халатик застёгивать. Народ же кругом.
– Теперь подышите глубже! – командую. У всех на глазах снова вызываю приступ. И уменьшением глубины дыхания повторно его снимаю. Анечка в слёзы. Руку мне целует. Палата, как улей, загудела.
– Буду здесь три дня, – говорю Ивановой и Сергановой. – Послежу за вами. Только, чтоб тренироваться, как следует! – Излагаю им методику, а слушают все присутствующие. – Меряйте пульс, максимальную паузу, – напоминаю напоследок.
Зашёл ненадолго к Чугунову. Оповестил о результатах своих действий. Степан Фёдорович, таким неожиданным поворотом событий крепко к стене прижатый, пообещал через три дня учёный совет созвать. Чтобы я исцелённых больных продемонстрировал.
Я, конечно, Серганову и Иванову не бросаю. Хожу к ним регулярно. Консультирую. Чугунов, понятно, надеется, что на таких тяжёлых больных метод обязательно даст трещину. Ну, удалось на время снять приступ. Но надолго-то, мол, заряда не хватит! А того не разумеет (как, впрочем, и многие из их учёной братии), что чем сильнее болен человек, тем успешней пойдёт при помощи ВЛГД его излечение.
Отступать же больному некуда! Всё перепробовано. Следовательно, он проявит максимум усилий, и соответственным будет эффект. Короче, Анечка с Надей так прилежно уменьшали глубину дыхания, что у них уже на второй день пошли реакции очищения…

Члены учёного совета, пришлая публика Анечку с Надюшей во все глаза рассматривают: «Невероятно. Гипноз какой-то!» – слышу реплики за спиной. Так за чудо и постановили считать. Не за научный факт, заметь, подтверждённый многократными исследованиями, не за яркое доказательство действенности метода ВЛГД. А за чудодейственное исцеление. Скорее всего, мол, психогипнотического временного характера.
– Вот подлецы!
– со свойственной ей прямотой выпалила возмущённая до предела Воронова. – Ну, а рядовые врачи? Сами больные?
– Рядовые врачи на шефа со страхом взирают. Глыба. Авторитет! Больные же после моего отъезда учинили самый настоящий бунт на кафедре Чугунова. Лечите, дескать, методом Бутенко! Ну, те, кому положено, пришли к Фёдору Степановичу. Всё доложили.
– Как?! – возмутился академик. – Бунт?! Закрываемся на ремонт! Всех недовольных выписать!
– После якобы срочного потребовавшегося ремонта набрали абсолютно новый состав. Чтобы малейшее инакомыслие в зародыше вытравить! Ещё чего не хватало. Выбирать они себе способы лечения будут… Вот так-то!
Меня Степан Фёдорович не забыл. Вдогонку написал письмо в Сибирское отделение. Мол, был тут у нас Бутенко с сумасбродной идеей… Чугунный шар бросил мне в спину профессор Чугунов».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.126-132).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 04:59 PM
Сообщение: #20
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
РЕАКЦИИ ОЧИЩЕНИЯ НА МЕТОДЕ ВЛГД
«…Да, да, – подтвердил доктор, заметив, что Воронова удивлённо подняла брови. – Мы в методичке записали, осторожности ради, что у тяжёлых больных в период со второй по восьмую неделю, а иногда и позже на фоне общего постепенного улучшения состояния временно возвращаются некоторые симптомы болезни, что является следствием её ломки. Но это не догма.
В лаборатории, и ты тому свидетель, наблюдались случаи наступления реакции очищения уже через несколько часов после начала тренировки дыхания. Всё зависит от интенсивности занятий и тяжести заболевания.
Вообще это интересная вещь – реакция очищения. Десять лет с момента открытия болезней глубокого дыхания я о так называемых чистках сам ничего не знал. Больные, понятно, тоже о них представления не имели, и всё шло довольно гладко. Никто ничего не боялся.
Ну, подумаешь, проявиться небольшое послабление желудка. Моча пойдёт несколько иного цвета. Слюна может пойти пообильнее. Сон нарушиться на какое-то время
.
– Не говорил об этом, и не было страха, паники у пациентов. А уж когда я сам всё по теоретическим полочкам разложил, обосновал – пришлось предупреждать. И вот ведь парадокс, – Бутенко всеми пятью пальцами левой руки взлохматил свою русую шевелюру. – Добавочное знание о процессе протекания выздоровления пошло во вред больным!
Наталья Степановна вопросительно подняла глаза.
– Побаиваться начали. «Неужели может пойти моча с кровью? А не захлебнусь ли я слюной? Не будет ли это вредно?» И пошло, и поехало. Вопрос за вопросом. И подсознательное переживание. Тревога. Потом-то, когда во вкус войдут, так даже требовать с методиста эту самую слюну и насморк начинают. Почему долго не идёт? А вначале – психологический барьер. Некоторых, тех, у кого ещё есть выбор, бывает, и отталкивает.
Суть же реакций очищения довольно проста. Глубокое дыхание нарушает обмен в клетках. Создаёт кислородное голодание. Приводит к выведению из организма полезных солей (натрия, калия, магния, кальция, фосфора) для компенсации сдвига внутренней среды в щелочную сторону. Почему происходит сдвиг в щелочную сторону, думаю, ты знаешь, – доктор написал на листке химическую формулу и пододвинул его Наталье Степановне.
Растворённый в воде углекислый газ – не что иное, как угольная кислота. А поскольку глубокое дыхание приводит к дефициту углекислого газа в организме, то, естественно, происходит подщелачивание внутренней среды. Глубокое дыхание извращает иммунные реакции, так как ведёт к накоплению в организме недоокисленных продуктов и веществ, которые в соприкосновении с внешними аллергенами дают аллергические реакции.
На нашем методе при ликвидации глубокого дыхания нормализуется обмен веществ. Улучшается деятельность выделительных органов, что и приводит к очищению организма. Это очень полезный процесс. Но, к сожалению, он может протекать несколько болезненно, фактически и напоминает болезнь раскручивающуюся наоборот. Слабонервные, бывают, пугаются. Но чистки идут не постоянно, а на рубежах контрольной паузы: 10, 20, 40 и 60 секунд. А их-то ещё нужно достичь, этих рубежей! Некоторые достигают месяцами…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.130-131).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:05 PM
Сообщение: #21
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ОХ УЖ ЭТОТ ГЕНЕРАЛ!..
«Ох уж этот генерал!.. И понёс же чёрт Бутенко в последний приезд в Питер к лейб-медику. Правда, того, что произошло у генерала в кабинете, вряд ли кто мог ожидать. Немало за эти годы посетил Бутенко высокопоставленных корифеев отечественной медицины, пытаясь пробить методу дорогу. Нагляделся и на брезгливость, и на плохо скрытое пренебрежение. Но так его никто не принимал.
Константин Павлович пошёл к генералу от медицины в надежде на поддержку прямолинейного (и как водится) более открытого военного человека.
В академии было полно народу. С огромным трудом удалось наконец-то пробиться в кабинет к Абраму Иосифовичу.
Окружённый свитой ассистентов, генерал Шарацкий восседал за массивным столом, как на троне. Несмотря на серебрящиеся виски, выглядел Абрам Иосифович моложаво. В первый момент Бутенко даже слегка оторопел. Ведь перед ним сидел не кто иной, как создатель предвоенного отечественного противогаза. Крупный физиолог и функционалист. Сам изобретатель, он, казалось бы, как никто другой, был способен понять первооткрывателя болезней глубокого дыхания. Тем более, что и его собственное изобретение также лежало в области, связанной с дыханием. И у Константина Павловича имелись все основания считать Шарацкого одним из ведущих специалистов по дыханию в стране.
– Что у вас? – генерал отложил в сторону авторучку с золочёным пером и, прервав на полуслове обращённую к высокому ассистенту реплику, повернулся к растерянно стоявшему у дверей Бутенко.
– Я вам звонил, Абрам Иосифович, – осторожно, разворачивая рулон с чертежами, приблизился к столу доктор.
– А… что-то связанное с дыханием и кислородом, – припоминая, пробасил Шарацкий. – Ну те-с, в чём же загвоздка? – видя, что доктор собирается разложить свои таблицы, генерал потеснил к краю стола деловые бумаги.
– Здесь результаты работы нашей лаборатории функциональной диагностики, – Бутенко с помощью ассистентов кое-как пристроил на освободившейся площади захваченные с собой диаграммы. – Вот видите, – Константин Павлович ткнул пальцем в лежащий прямо под носом Шарацкого чертёж. – Спирограмма больного В. Диагноз: бронхиальная астма.

[Изображение: qq9S3f9TcE.jpg]

Абрам Иосифович с подозрительностью уставился на график.
– При минутном объёме дыхания более шестнадцати литров, – Константин Павлович провёл пальцем по зигзагообразной кривой, напоминающей сильно сжатую пружину, – мы имеем у этого тридцатилетнего пациента сильнейший приступ удушья!
А вот, что мы наблюдаем буквально через пять минут после начала уменьшения глубины дыхания, – доктор с гордостью ткнул лежащим на столе карандашом в нижнюю кривую. Она тоже походила на сжатую (правда, может, чуть с меньшей силой) пружину. Но зато высота зигзагов сократилась в несколько раз. – Больной стал поглощать пять с половиной литров воздуха в минуту, и приступа как не бывало
.
Заметив на исказившемся лёгкой гримасой лице генерала явное недоверие, Константин Павлович поспешил пояснить.
– Вся штука, как оказалось, заключается в избыточной гипервентиляции лёгких. Имеем гипервентиляцию, – он снова провёл тупым концом карандаша по верхним высоким и частым зигзагам, – значит, скоро жди приступа удушья, поскольку глубокое дыхание вызывает спазм бронхов, сосудов. Именно гипервентиляция является причиной кислородного голодания. Из организма излишне вымывается це о два, срабатывает эффект Вериго-Бора: кровь хуже передает переносимый кислород клеткам тканей. Короче, одно цепляется за другое.
– Что вы сказали? – У генерала покраснел даже кончик массивного носа.
– Я говорю, у них, – Бутенко сам не заметил, что говорить стал вдруг вдвое тише, – ну, у астматиков. Как правило, глубокое и частое дыхание. Усиленная вентиляция. Поэтому у них бывает гипоксия. Кислородное голодание.
– Что вы сказали?! – гулко прокатился по сводчатой комнате истерический полувскрик. – Повторите!
Только сейчас, увидев, как взбешённый Шарацкий вытирает платком выступившую по уголкам губ белую пену, Константин Павлович осознал, что перед ним самый настоящий, живой генерал.
– Слушаюсь, товарищ генерал, – доктор невольно опустил руки по швам. – Я, конечно, всего лишь лейтенант запаса… Повторяю четко и ясно. Вот на этой таблице, – потяжелевшими ногами он шагнул к столу. – Здесь показано, как гипервентиляция и глубокое дыхание усугубляют тканевую гипоксию у астматиков.
Голова Шарацкого неожиданно запрокинулась.
– С ума со…шли… Как вы смеете такие глупости говори…ть?.. – по петушиному точно выкрикнул генерал. – Какими глупостями вы там в своей лаборатории занимае…тесь! Я сейчас позвоню, – он потянулся к телефону. – Вас немедленно закроют. Чтобы я вас больше у себя не видел и не слышал. С вашей гипер…, гипо…, – он наотмашь полоснул воздух правой рукой. – Со всеми вашими гипоксиями!
Бутенко обречённо оглядел ассистентов.
– Учитель, раз вы сердитесь, значит, вы не правы, – сделал он попытку перевести разговор в приемлемое русло.
– Я позвоню, чтобы вас закрыли, – Шарацкий лихорадочно перелистывал телефонный справочник.
«Какой ужас, – у Бутенко всё заледенело внутри. – И это реакция человека, столько лет связанного с изучением дыхательных процессов!»
– Может, вам ещё раз повторить… – дерзнул доктор напоследок, сворачивая чертежи.
– Будим мы выслушивать всякие глупости! – взвился Абрам Иосифович. – Шарлатанами таких, как вы, называют!
– Ну, как хотите, – Константин Павлович взялся за ручку двери…
– Однако ж и робеть излишне тоже не стоит, – одёрнул он себя. – Даст бог, всё обойдётся. Это ведь одни глупцы говорят, что бога нет. Он, безусловно, есть!..»
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.147-151).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:09 PM
Сообщение: #22
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
МЕТОД ВЛГД: ПОДХОД К ДИАГНОСТИКЕ И ОЗДОРОВЛЕНИЮ
«Да, она превосходно знала, что представители официальной медицины предпочитают держать больных в неведении. Не особенно распространяются о побочном действии лекарств. Да и что греха таить – не всегда сами знают об этом самом действии. И, уж тем более, не принято в медицинском мире посвящать больных во все тонкости разрушения человеческого организма болезнями и их лечением.
Но в том-то и состояло отличие бутенковской школы, что из больного на самых первых порах методисты стремились сделать прежде всего грамотного, всё понимающего и абсолютно всё о своей болезни знающего союзника! Только тогда можно было надеяться, что пациент «пойдёт» на методе. Ведь метод предполагает волю. А откуда ей взяться, если больной ровным счётом ничегошеньки не знает о тех внутренних процессах, которые происходят в его организме в связи с поразившим его недугом?
«Не бойтесь говорить больному правду! – внушал своим ученикам Бутенко. – Только порочная и лживая западная медицина замазывает глаза пациентам. Не зная всей глубины опасности своего заболевания, человек никогда не сможет с ним по-настоящему бороться! А без помощи больного нам не обойтись. Мы ведь его не таблетками лечим. Мы вызываем к жизни заложенные в нём спокон веков природные силы…»
… необходимо ломать устоявшиеся жёсткие схемы приёма лекарств, что, собственно, и требует от больного учение доктора Бутенко.

– Не удивляйтесь этому слову, – поспешила она предупредить вопросительные возгласы женщин. – Метод Константина Павловича – самое настоящее учение о здоровом образе жизни…
… – Принято считать, что метод Бутенко лечит одну астму. Неверно! – теперь она уже смотрела на принявшихся было возбуждённо между собой переговариваться больных. – Метод волевой ликвидации глубокого дыхания лечит и гипертонию, и стенокардию, и ещё десятки заболеваний, вызванных глубоким дыханием.
Тут Воронова дала волю своему темпераменту. Она рассказала больным, каким путём пришёл Константин Павлович к своему открытию. Подробно пояснила, в чём именно заключается метод учёного. Привела несколько ярких примеров излечения от наиболее распространённых заболеваний.
Но ещё до того, как углубиться в дебри теории, он провела с ними глубокодыхательную пробу. Эффект, как и всегда от этой процедуры, оказался неотразимым.
Кашель, головокружение, самый настоящий астматический приступ – так отреагировала аудитория. У рыжеволосой участковой закружилась голова.
– В будущем вам следует больше всего остерегаться кровоизлияния в мозг, – осторожно предупредила её Воронова. – Глубокодыхательная проба – это ведь своего рода экспресс-диагностическая процедура. Выявляет те дефекты вашего организма, о которых вы никогда и не подозревали».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.156-158).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:15 PM
Сообщение: #23
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Очень интересно.

Страшные болезни начали убивать еще больше.
Теперь и в России.
Невыносимые мучения от рака превращают жизнь людей и ИХ БЛИЗКИХ - в ад!
Боишься?
Брось вредные привычки! Откажись от вредной пищи! Займись спортом! Закаляйся - как сталь!
http://www.syroedenie.com/forum/showthread.php?tid=710
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:16 PM
Сообщение: #24
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ДО ПОБЕДЫ! ПОРАЖЕНИЕ НЕ ПРИНИМАЕТСЯ!..
«…неожиданно приоткрылась входная дверь, и в кабинет протиснулся высокий тучный старик в больничной пижаме.
– Куда вы, Иван Егорович! – рыжеволосая участковая подскочила. – Кто вам разрешил уйти из стационара?
Старик виновато замигал слезящимися белесоватыми глазами.
– Ольга Павловна, – заходясь от волнения кашлем, прохрипел он. – Очень вас прошу… Разрешите мне тоже с группой.
– Но это решаю не я, – терапевт оглянулась на Воронову. – Мы предварительно обсуждали вашу кандидатуру. Возраст, Иван Егорович, – укоряюще произнесла она. – Я же вам объяснила – не старше шестидесяти.
– Дочка, – Иван Егорович сделал несколько нерешительных шагов по направлению к Наталье Степановне. – Ты не бойся, дочка, я понятливый.
Внезапно плечи его мелко задрожали. Он схватился за грудь. Резкий, сотрясающий тело кашель буквально заколотил старика. Широко раскрытым ртом он жадно глотал воздух. Вздулись от напряжения шейные мышцы.
Пациенты в панике окружили Ивана Егоровича.
– Скорее надо позвать сестру. Укол… – засуетилась Ольга Павловна.
– Не нужно, – остановила её Воронова. Сильным движением рук она, как могла, распрямила согнувшегося калачиком на вовремя подставленном стуле старика. Поддерживая его опять норовящую согнуться спину, скомандовала:
– Закройте рот! Немедленно закройте рот и расслабьтесь. Вдох и выдох только носом. Живот не напрягаем.
Уловив момент, когда старик сделал выдох, Наталья Степановна пальцами обеих рук зафиксировала ему низ грудной клетки.
– Не дышите три-четыре секунды! – приказала она. – Теперь дышите, но только носом и не глубоко, – разрешила Воронова больному после небольшой паузы. – Приступ у вас от того, что вы дышите глубоко. Тихо! Выдохнули. Так. Тише, – более спокойно втолковывала она. – Ещё тише. Расслабиться. Не дышать, – повторила Наталья Степановна контрольную паузу. Затем, позволив пациенту сделать пять дыхательных циклов, повторила снова. И так – несколько раз подряд.
Через четыре минуты приступ был ликвидирован.
– Легче стало дышать?
– обратилась Воронова к пришедшему в себя старику.
– И дыхать полегче, и сердце отпустило, – повеселевшими глазами взглянул на неё спасённый. – А то всё колет и колет, проклятое. Никакой мочи нет!
– Ещё бы, если вы вместо положенных пяти литров воздуха в минуту заглатываете все тридцать, – громко, чтобы все слышали, отозвалась Воронова.
– Голубушка, – старик начал сползать со стула, явно норовя встать на колени, – возьми ты меня Христа ради к себе на лечение! Не помру я здесь у тебя на занятиях, – он покосился на всё ещё перепуганную Ольгу Павловну. – Две войны прошёл – не помер. И у тебя выдюжу. Только возьми! Поимей, дочка, человеческое сострадание
.
Это был тяжкий момент. Со знающей не один год своего подопечного Ольгой Павловной Буяновой Воронова уже обсуждала этот вопрос. Терапевт-то, конечно, и не возражала бы против включения Ивана Егоровича Курочкина в состав лечебной группы, но тем не менее она честно рассказала о его критическом состоянии.
Участник двух мировых войн, отравившийся немецкими газами ещё в четырнадцатом году, семидесятидвухлетний старик считался в клинике абсолютно безнадёжным пациентом.
– Астма у него ещё, видимо, с тех газов началась, – откровенно сообщила Буянова. – И как его в сорок первом снова на фронт взяли? Ума не приложу. Ну а сейчас у него не только лёгкие попорчены. Сердце уже ни к черту. Давление скачет. Спаститы, колиты, запоры. Передвигается с трудом. Недавно снова положила его в стационар, так вот, пожалуйста. Слухи о вашей группе проникли туда ещё до начала занятий.
Он – прямо как ребёнок. Я, зная о ваших возрастных ограничениях, наотрез отказала. Конечно, брать такого больного в группу – заведомо обрекать себя на провал. Новое сердце ему не вставишь. Лёгкие не вошьёшь. А помереть он в любой момент может. Его и в стационаре-то держат просто из жалости. Помочь ему мы ничем не в силах.
Оправившийся от приступа Курочкин смотрел на Наталью Степановну, как на икону, и от его умоляющего взгляда ей становилось не по себе.
В иной обстановке она ещё могла бы рискнуть. Но здесь… Ей нельзя было рисковать. Она просто не имела на это права. В лаборатории они чётко условились – старше шестидесяти в экспериментальную группу не брать.
Если с Курочкиным что-либо случиться, приспешники Чугунова мигом забудут о сверхтяжелейшем состоянии инвалида двух войн. «Его убил метод», – скажут они. А что ей потом скажет Бутенко?
Воронова в раздумье принялась перелистывать приготовленный ею для пациентов дневник занятий больного. Ей было о чём поразмыслить в этот крайне щекотливый момент.
– Не прогоняйте меня, старика, – заметив, что пауза затягивается, напомнил о себе Иван Егорович.
Именно эта фраза и решила исход её раздумий. Да. Рисковать было нельзя. Но и прогнать (а как это назовёшь по-другому?) инвалида, с помощью неизвестных доброхотов добравшегося до казавшегося ему единственным спасением учебного кабинета, тоже было невозможно.
Вот сейчас она начнёт говорить, расскажет о чудесном методе, который излечивает самых тяжёлых больных. Как отнесутся к её словам сидящие перед ней люди, на глазах которых она откажет дважды пролившему кровь за отечество несчастному инвалиду?! Её доводы будут для них пустым местом. Останется только одно – сомнение в действенности открытия доктора Бутенко
.
Нет! Воронова не могла такого допустить. К тому же и чисто по-человечески у неё язык не поворачивался отказать Курочкину.
– Ну что же с вами поделаешь?! – Наталья Степановна отметила, как воспрянула духом смущённая щекотливым эпизодом Ольга Павловна. – Оставайтесь с нами. Но до победы! Поражение не принимается.
Она сделала трудный выбор. Но зато с каким утроенным вниманием слушали её больные. Нет, конечно, они не стали все поголовно с первого дня абсолютными сторонниками метода. Были и сомневавшиеся, и выражавшие явное недоверие к «безлекарственному» лечению.
Но в одном Наталья Степановна выиграла безусловно. ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СИМПАТИЯ пришедших к ней пациентов (а это немаловажно для лечащего) целиком и полностью осталась на её стороне.
В конце занятия Воронова каждому больному дала индивидуальное задание для домашней тренировки. Общей рекомендацией для всех явилось пожелание набирать не менее трёх (желательно больше) часов чистого тренировочного времени в сутки. Тренируясь, скажем, по десять – пятнадцать минут каждый час.
Но были, естественно, и различия для разных больных. Тем, у кого приступы случались часто, Наталья Степановна советовала тренироваться больше. Тех, кто жаловался на сердце, просила не злоупотреблять максимальными паузами
.
Особенно ей было приятно, что с первого же занятия в активную работу включались участковые терапевты, внимательно следя за тем, как и что делают больные.
– Что же, мне совсем никаких лекарств теперь не принимать? – озабоченно спросила Воронову напоследок вконец озадаченная Нина Моисеевна.
– Нет! Так резко бросать нельзя. На первых порах, если чувствуете, что тренировкой с приступом не справляетесь, принимайте ваши лекарства. Но день ото дня нуждаться в них вы будете всё меньше и меньше. Уменьшать дозу приёма лучше по четвертинке.
Воронова показала женщинам, как правильно заполнять домашние дневники, и они расстались. Конечно, первое занятие длилось куда больше положенного часа. Но практика показала, что это оправданно. Люди первый раз сталкиваются с необычным, нетрадиционным методом лечения. И тут уж нельзя экономить на минутах. Выигрыш с лихвой перекроет любые затраты…
Наталья Степановна была довольна собой. Первый блин, наперекор пословице, не пошёл комом.
Вот только Курочкин? За Ивана Егоровича она серьёзно переживала. Изношенный вконец организм в любую минуту мог дать осечку, и тогда… Летального исхода ей не простят.
И невдомёк было Вороновой, что, по сути обречённый, инвалид станет её наиболее блестящей удачей. Что придёт время, и в критические для их лаборатории минуты корреспонденты, защищая Бутенко от нападок Минздрава, будут писать в центральной прессе именно о Курочкине! Велик был риск приёма его в лечебную группу. Но велика окажется и отдача. Однако всё это ещё впереди».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.158-162).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:25 PM
Сообщение: #25
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПРЕОДОЛЕНИЕ МЕТОДОМ ВЛГД НОЧНЫХ ПРИСТУПОВ
«…день за днём тянулись февральские будни. Приступы у подопечных Натальи Степановны стали уменьшаться. Через двое суток многие из пациентов вступили в полосу саногенеза. Пошли реакции очищения.
Следующий этап борьбы за полное выздоровление – сражение с ночным удушьем. Вот где пришлось как следует попотеть! Метод, нелёгкий в освоении и днём, должен был заработать и ночью. Но добиться этого было ох как нелегко.
– С вечера я, вроде бы, себя уже неплохо чувствовала
, – листая дневничок с записями, докладывала на очередном занятии посвежевшая, расправившая сутуловатые плечи Фридман. – Но в три часа ночи будто мне горло сдавили. Просыпаюсь вся в поту. Сердце колотится и задыхаюсь до обморока. Пробовала снять приступ методом – не смогла. - Она виновато спрятала глаза. – Пришлось гормоны из тумбочки доставать. А уж так не хотелось!..
– Я же всем поясняла, – загорячилась Воронова. – Хотите выздороветь – на месяц забудьте о восьмичасовом сне! Если приступ в три, вставать нужно уже в два часа ночи. Опустить ноги на пол. Принять позу и потренироваться. Тогда уйдёт от вас приступ!
И так за ночь тренироваться трижды. В час ночи, в середине – за час до приступа. И в пять утра!
– А в пять-то зачем?
– переспросила любившая поспать Фридман.
– Иван Егорович, объясните Нине Моисеевне, зачем нужно в пять!
– Да потому, что приступ у вас с трёх часов может на самое утро сдвинуться, – бойко отрапортовал явно помолодевший старик. Память у него оказалась лучше, чем у слышавшей уже всё это от преподавателя Фридман. – Он же хитрый, зараза! – Иван Егорович сощурил белесоватые глаза. – Ты его среди ночи обманешь, он тебя к утру подстережёт.
– Ну долго-то без сна не протянешь, – недовольно скривила подсохшие губы Нина Моисеевна. – Ночь – она и создана для отдыха. И вообще, Наталья Степановна! – повернулась она к Вороновой. – Метод Бутенко, конечно, полезный. Мы всё это уже по себе чувствуем. Но скажите, неужели всю оставшуюся жизнь нам вот так через каждый час тренироваться придётся? Да ещё вскакивать по ночам. Какая сила воли ночью? Какие могут быть успехи? – Фридман почувствовала, что, волнуясь, раздышивается, и приняла бутенковскую позу.
Она была прилежной ученицей. А по степени тяжести заболевания могла идти вслед за Курочкиным. Но ночные бдения давались ей (как, впрочем, и многим её подругам по несчастью) с превеликим трудом. Это ведь только говориться, что пожилым людям почти не хочется спать. Хочется! Ещё как.
Воронова поняла, что простым официальным указанием тренироваться по ночам здесь не отделаешься. Пациентов следовало убедить…

– Хорошо! – Наталья Степановна откинула со лба непослушную чёлку. – Я вам расскажу. Расскажу, чего можно добиться даже ночью, и почему вам нельзя ею пренебрегать.
– Но прежде всего, – Воронова заметила, как выпрямился под её взглядом сгорбившийся было Иван Егорович, – давайте уточним, что ночью-то вы пока так и так без тренировок спать не можете. Какой же это сон, когда среди ночи вдруг летишь в бездонную душную яму.
– Это верно, – поглаживая будёновские усы, подтверждающе кивнул Курочкин. – Так летишь, того и гляди, сердце не выдержит.
– Ну вот видите! – обрадовалась поддержке Наталья Степановна. – Выходит, так и так не спим.
– А куда ж денешься. Проснёшься, когда за горло схватит, – согласно откликнулись женщины.
– А если будете за час до приступа начинать тренироваться, да время от времени контрольные паузы при этом мерить, то сон между тренировками будет гарантированным! Пусть два, два с половиной часа до следующей тренировки поспите, но надёжно.
И так делать придётся не всегда. Станут уходить ночные приступы, будем тренировку, допустим в час ночи, убирать. Постепенно, глядишь, и совсем освободится от них в ночное время…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.162-164).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:28 PM
Сообщение: #26
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Пробовал я этот метод. Насильно мне не понравилось. Плавное и редкое дыхание у меня выработалось само благодаря диете и плаванию. Если нет астмы, то не надо над собой уродоваться и ислкать "экзотические" методы оздоровления.
Это моё мнение.
Но, уже факт, что Бутейко дожил до 80 лет уже - чудо. Метод Бутейко очень популярен в Австралии И Н. Зеландии.
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:34 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 05:36 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #27
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
СВЕРХДОСТИЖЕНИЯ СВЕРХВЫНОСЛИВЫХ ЛЮДЕЙ

«Пример Саблина, безусловно, принадлежал к числу ярчайших, наблюдавшихся за всё время существования лаборатории функциональной диагностики. Простой пересказ этого редкого случая давал ощутимый эффект при любой публике. Но Бутенко требовал осторожного обращения с подобными фактами.
Лично Константин Павлович за всю свою в общем-то уже многолетнюю практику наблюдал лишь три-четыре сходных с саблинским эпизода.
«…Они подтверждают, что в принципе это возможно, но весьма трудно достижимо, – не раз говаривал в узком кругу единомышленников учёный. – Если очень уж припечёт, можете рассказать об этих фактах больным, но обязательно предупредите в конце, что сверхволевые задержки дыхания под силу далеко не всем, часто дают отрицательный результат. И особенно опасны для сердечников! Лечит всё же не задержка дыхания, а уменьшение его глубины. Правда, и глубину вдоха тоже можно уменьшить сверх меры. Но это, как говориться, для избранных», – загадочно посмеивался создатель уникального метода.
– Звали этого тяжёлого больного Виктор Тимофеевич, – не торопясь, будто всё ещё раздумывая, нарушила тишину тесноватого для их группы кабинета Воронова. – Невысокий, полноватый мужчина лет сорока пяти. Сам к нам в лабораторию пришел. Ему просто деваться уже было некуда, так его болячки замучили. Токарь новосибирского завода, он к сорока пяти годам настолько умудрился подорвать здоровье, что практически ни одна больница не могла ему помочь.
Вы меня слушать слушайте, а сами работайте, – напомнила Наталья Степановна увлёкшимся рассказом пациентам. – Приняли осаночку. Расслабились. Измерили пульс, контрольную паузу. И дышим чуть-чуть. Чуть-чуть. Все сидим пряменько, ровненько. Расслабившись. Живот не напряжённый, мягкий, податливый.
Воронова проверила у сидящих в первом ряду, как выполняется её указание.
– Ишемическая болезнь сердца, тяжёлая стенокардия, сильнейший атеросклероз делали жизнь Виктора Тимофеевича невозможной, – продолжала Наталья Степановна, убедившись в том, что группа не теряет драгоценного учебного времени даром. – Если б вы знали, с каким упорством занимался Саблин методом Бутенко! С него буквально по десять потов во время тренировок сходило. Видя такое прилежание, Константин Павлович, несмотря на крайнюю занятость, сам находил время для его инструктирования.
И всё же дело у Саблина шло туго. Начав с контрольной паузы в пять секунд, он за две недели занятий с трудом довёл её до двенадцати. Вообще-то удвоение паузы за такой срок считается неплохим результатом. Но сама по себе контрольная пауза в двенадцать секунд свидетельствует о том, что содержание углекислого газа в организме у него чуть превысило четыре процента. То есть всего на каких-то ноль семь десятых процента отошло от пограничной со смертью зоны
.
Наталья Степановна подчеркнула указкой нужную колонку в висевшей за её спиной таблице критериев вентиляции лёгких.
– Страшно разрушен глубоким дыханием оказался организм больного. Тяжёлые больные, как ни странно, идут на методе быстрее пациентов со средней тяжестью заболевания. Здесь же ничего подобного не происходило.
Но огромная воля этого человека неожиданно дала исключительные результаты. И случилось это поразительное событие, – Воронова глянула на затаившую дыхание Фридман, – именно ночью!
Видя, что он отстаёт от товарищей по группе, Саблин удвоил старания. К концу месяца контрольная пауза поднялась у него до двадцати пяти, а максимальная до сорока пяти секунд.
Возросший почти до пяти процентов уровень содержания углекислоты облегчил Виктору Тимофеевичу существование, но полностью избавить его от приступов стенокардии (а именно на неё больше всего жаловался больной) всё же не мог.
Здоровым, как вам уже известно (она вновь повернулась к таблице), человек становится лишь после того, как накопит в организме шесть с половиной процентов углекислого газа
.
Саблин уже покинул стены нашей лаборатории и занимался дома самостоятельно.
И вот ночью с семнадцатого на восемнадцатое января (Виктор Тимофеевич на всю оставшуюся жизнь запомнил эту дату) произошло. – Воронова помедлила. – Да. По-другому это никак назвать нельзя. Самое настоящее чудо. И подчёркиваю, – она возвысила голос. – Это случилось не с астматиком. А с сердечным больным!
В ту ночь Виктор Тимофеевич проснулся в половине второго. Уже несколько суток сердце не беспокоило его во время сна. И вдруг острый приступ стенокардии! Внезапные сердечные боли, участившееся сердцебиение настолько потрясли его, что взбешённый своим коварным преследователем Саблин принял мгновенное решение: или сейчас же, сию секунду задушу стенокардию или умру. Не вдохну до тех пор, пока не кончится приступ!
На обычном выдохе он зажал нос и напряг всю свою волю. А она у него, подчёркиваю, была необыкновенной. Его максимальная пауза в те дни колебалась около пятидесяти секунд. Но она его не спасала!

Когда стрелка хронометра переползла эту предельную для него цифру, он не отпустил нос. Бог знает, что Виктор Тимофеевич испытывал, но и когда задержка дыхания приблизилась к восьмидесяти секундам, он продолжал держаться. И вдруг при паузе в полторы минуты Саблин почувствовал какой-то внутренний толчок в голове. Будто щёлкнули переключателем. С этой секунды приступ прекратился.
Он опустил зажимавшую нос руку и ещё несколько минут сидел неподвижно.
Сердечные боли не возобновлялись. Но это была только половина победы. Главная оказалась в другом, – слушавшие Воронову пациентки не пропускали ни слова. – Виктор Тимофеевич ощутил, что после происшедшего внутреннего щелчка он начал совершенно по-другому дышать! Ему уже не требовалось усилием воли ограничивать глубину дыхания. Оно и так стало совершенно незаметным и неслышным.
Случилось то, что, по мнению Константина Павловича, вполне возможно и к чему следует стремиться. Но что пока, увы, даётся лишь избранным. У Саблина произошло переключение дыхательного центра с регуляции дыхания по кислороду на регуляцию по углекислому газу.
Виктор Тимофеевич как бы перенёсся в ту эру, когда в атмосфере земли преобладал углекислый газ и дыхательный центр всех млекопитающих естественным образом был настроен на регуляцию по этому самому главному жизненно-важному компоненту земной атмосферы.
Больше Саблину не нужно было прибегать к особым дыхательным тренировкам. Ему оставалось лишь вести за своим дыханием профилактический внешний контроль
.
– Вот это да! – не выдержала худощавая, экзальтированная соседка Фридман. – Тебе бы так, Нина, – стукнула она по плечу Нину Моисеевну. – Не то, что ночью вставать, а и днём тренироваться не надо!
Подсохшие с трещинками полноватые губы Фридман растянулись в добродушной улыбке.
– Да и ты, Валя, наверное, ничего не имела бы против.
Пожилые, измученные своими недугами женщины рассмеялись.
– А можно достигнуть таких результатов, как этот Саблин? – всё же поинтересовалась Фридман.
– Давайте оговоримся сразу, – прокручивая в руках секундомер, нахмурилась Наталья Степановна. – Никаких экспромтов! Тренироваться будем так, как вас учат на занятиях.
Лечит, повторяю ещё раз, не пауза, а уменьшение глубины дыхания. Чрезмерные задержки дыхания вредны, а для сердечников крайне небезопасны. Виктор Тимофеевичу повезло. Он преодолел опасный рубеж и выиграл. А не выдержи сердце, могло случиться непоправимое.
От правильной тренировки вреда никогда не будут. А экстремальные перегрузки всегда чреваты непредсказуемыми последствиями.

Рассказала я это вам, чтобы показать, что и ночью много чего достигнуть можно. Путь Саблина – путь сверх одиночек. Нам с вами лучше идти хорошо проторенной дорожкой. Главное – не останавливаться и не делать своевольных перерывов.
А эффект, уверяю вас, будет практически тот же самый. Через несколько лет упорных занятий вам уже не потребуется ежечасные тренировки.
Да что там – лет – уже через пару месяцев частоту тренировок можно будет сократить почти вдвое, – заметив вытянувшиеся лица пациенток, уточнила она щекотливый момент. – Правда, несколько увеличив продолжительность самой тренировки.
А через пару лет вы фактически начнёте дышать почти так же, как Виктор Тимофеевич. То есть, не прикладывая к этому особых усилий. Ваш дыхательный центр вынужден будет перестроить свою работу.
Конечно, как минимум, пара тренировок за сутки, утром и вечером, за вами останется
. Но это же несравнимо с тем, что приходится делать сейчас через каждые шестьдесят минут.
– Всё же, Наталья Степановна, – с заднего ряда поднялась сухонькая женщина. – Неужели этот Саблин один-единственный в своём роде?
– Да нет, я так не говорила, – смутилась Воронова. – Были и ещё случаи. Но очень немного. Правда, следует и учесть, что через лабораторию-то пока прошли не десятки тысяч больных.
Если бы метод применялся повсеместно, подобных фактов наверняка было бы больше
.
Лично я, например, ещё видела, как занимался Константин Павлович с одним лётчиком. Тот уж наверняка не уступит Саблину ни по силе воли, ни по результатам занятий.
Обычно Бутенко не боится, что больной сможет чрезмерно, скажем, до посинения, уменьшить глубину дыхания. Таких людей крайне мало. Поэтому Константин Павлович редко кого обрывает в этих стараниях.
Но этого летуна даже Бутенко приходилось останавливать! Высокий такой, видный из себя тридцативосьмилетний мужчина. Места себе не находил от жуткой гипертонии.
Его уже и от полётов стали надолго отстранять, и в инвалиды прочили. Давление за двести подскакивало.
Он за метод ухватился, как утопающий за соломинку. Начал придушивать себя с такой силой, что ногти синели. А вслед за ними – губы. Больше я ничего подобного своими глазами в лаборатории не видела.
При истинной своей паузе в десять секунд он тянул до ста. Уже Константин Павлович кричит: «Хватит, хватит!» А лётчик всё нос не отпускает
.
Вспоминая этот эпизод, Воронова едва заметно усмехнулась.
– Зато гипертония его стала отпускать довольно быстро. Через месяц Ларионов снова летал. Цель у человека была. К тому же лётчики – они вообще народ волевой. Туда ведь слабаки не попадают.
– Сколько у нас там до конца занятия? – неожиданно прервала она сама себя.
– Двадцать пять минут осталось… – услужливо подсказала Нина Моисеевна.
– Отлично! – Воронова взяла секундомер в правую руку. – Довольно отвлечённых разговоров. Сверхдостижения оставим сверхвыносливым людям…».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.164-169).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:44 PM
Сообщение: #28
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
НА ЗАНЯТИЯХ МЕТОДОМ ВЛГД
«Снова приняли осаночку. Ноги, ноги, Елизавета Васильевна, слегка врозь и немного под себя, а не одна на другую! Прикрикнула она на одну из наиболее молодых пациенток.
– Почему не рекомендуется закидывать нога за ногу? – обратилась она к аудитории.
– Потому что пережимаются важные энергетические точки в паху, и идёт лишняя нагрузка на сердце! – по-военному отчеканил хорошо усвоивший прошлые уроки Курочкин.
– Если уж очень хочется, – смилостивилась Наталья Степановна, – в виде исключения можно положить лодыжку одной ноги на колено другой. Константин Павлович разрешает и такую позу. Но вряд ли она для многих из здесь присутствующих возможна, – с сомнением оглядев своих пожилых слушательниц, качнула Воронова головой.
– Нина Моисеевна! А руки я как учила держать? Их тоже ни в коем случае нельзя скрещивать! Должны лежать свободно на коленях.
Почему не надо скрещивать руки, Иван Егорович? – вновь прибегла она к помощи способного ученика.
– Чтобы биополя не пересекались, – на этот раз не очень громко ответил Курочкин. В биополя ещё мало кто верил.
– Теперь расслабились, отпустили живот, чтобы он стал мягким, податливым. Как мы расслабляем мышцы живота, а вместе с ним и диафрагму? – Воронова не стала дожидаться ответа. – Левую руку кладём на область выше пупка, на вдохе втягиваем живот, напрягаем брюшные мышцы. Затем отпускаем живот – выдох. Одновременно идёт расслабление.
– Елизавета Васильевна! – Воронова подошла к разрумянившейся ещё довольно стройной сорокапятилетней учительнице русского языка, одетой почти как школьница. – Вы не расслабились. Я же вижу. Шея напряжена. И живот… Ой, ой, вы посмотрите, какой твёрдый. Пальцами не продавить. – Наталья Степановна положила руку на её чуть намечающийся живот.
– Так у вас дело не пойдёт. Метод эффективно работает именно на расслаблении! В напряжённом состоянии польза от него невелика.
– А что я могу сделать? – поправляя на коленях коричневую юбку, чуть не со слезами вымолвила Елизавета Васильевна. – Не получается у меня с расслаблением! Уж я стараюсь, стараюсь, – она несколько раз втянула и отпустила живот. – Видите – опять твёрдый.
– Не нужно понапрасну расстраиваться, – поспешила прийти на помощь Наталья Степановна. – У кого не получается расслабление через втягивание и отпускание живота, есть ещё один, более действенный способ.
В этой же позе с силой согните руки в локтях. Сожмите пальцы в кулаки так, чтобы они чуть ли не побелели. И максимально напрягитесь всем телом. Всем, всем. Мышцы шеи, рук, ног, живота предельно напряженны. Воронова показала, как это делается, невольно продемонстрировав при этом прекрасно тренированную фигуру. – Держите напряжение, что есть силы! И когда становится совсем невмоготу, отпускаете, быстрым движением как бы бросаете руки, – она разжала пальцы. – Расслабляетесь.
– Это, конечно, весьма энергоёмкий способ. Но зато практически безотказный.
Ну как? Получается? – спросила Воронова у напрягшейся так, что выступили вены на руках, учительницы.
– Да вроде, – отозвалась та, разжимая побелевшие кулачки.
– Прекрасно! Все сели, как положено. Сейчас замерим пульс и контрольную паузу. – Наталья Степановна щёлкнула секундомером. – Запомните свои показания и запишите в дневник. Елизавета Васильевна, сколько у вас получилось?
– Пульс – семьдесят девять, контрольная пауза – двенадцать.
Теперь сидим в методе. Пятнадцать минут все уменьшаем глубину дыхания, – ровным спокойным голосом командовала Воронова. – Дышим тихонько, незаметно. Почти не слышно и не видно.
Наталья Степановна осторожно, стараясь не шуметь, пошла между стульев, внимательно приглядываясь и прислушиваясь к каждому пациенту.
– Иван Егорович молодец! – похвалила она затаившегося, словно мышка, старика. – А вам, Нина Моисеевна, минус, – остановилась Наталья Степановна возле Фридман. – Неужели вы не чувствуете, как ходят у вас живот и грудная клетка? Туда-сюда. Туда-сюда. – Наталья Степановна приложила к вздымающейся груди Нины Моисеевны свою ладошку.
Нормальное дыхание не слышно и не видно. Я же всё время повторяю!.. – с укором посмотрела она на свою пожилую ученицу. – У вас же сегодня и первое, и второе налицо. В чём дело?
– Да дома маленько с мужем повздорила, – нехотя откликнулась очевидно сама собой недовольная Фридман. – Никак вот ещё не успокоюсь.
– Всё в сторону, дорогие мои. Всё в сторону, – как можно мягче произнесла Наталья Степановна. – Все ваши семейные беды, домашние неурядицы оставляем за порогом этого кабинета. Полная безмятежность и расслабление. Думайте только о хорошем.
Представьте себе, будто вы в лодке. Посреди бескрайнего синего озера. Над вами только ласковое летнее солнышко.
Никаких дум, никаких забот. Вам абсолютно некуда торопиться. Полное расслабление и тихое, неглубокое дыхание
.
– Вот так, – снова положила она ладошку на успокоившуюся грудь Нины Моисеевны. – Теперь намного лучше. Продолжайте и дальше в том же духе.
Какое-то время в кабинете стояла почти абсолютная тишина.
– Заканчиваем тренировку. Постепенно, не торопясь, возвращаемся в своё обычное состояние, – негромко известила присутствующих о прошествии положенных пятнадцати минут Воронова.
Дав пациентам некоторое время, чтобы прийти в себя, Наталья Степановна ещё раз предложила им замерить пульс, контрольную паузу и записать данные в дневники
.
У себя в желудке она тоже сделала пометки.
– Что у вас теперь получилось, Елизавета Васильевна? – найдя в журнале нужную графу, поинтересовалась Воронова у воспрявшей духом учительницы.
– Пульс семьдесят пять. А пауза – четырнадцать секунд.
– Это хорошо или плохо? – с невинным видом продолжала Воронова экзаменовать учительницу. – Как в идеале должна проходить тренировка?Елизавета Васильевна украдкой полистала свои записи.
– Пульс должен уменьшиться, а пауза возрасти, – ликуя, снова умело воспользовалась шпаргалкой, громко заявила она.
– Совершенно верно! Если расслабление вашей диафрагмы было действительно полным и вы в самом деле, все пятнадцать минут уменьшали глубину дыхания, то пауза должна хоть на полсекунды, да возрасти. А пульс уменьшиться хотя бы на два-три удара
.
– А у меня сегодня одинаково. Что до, что после… – озабоченно воскликнула Нина Моисеевна.
– Ну, что же поделаешь? – Воронова заглянула в её дневник. Вы сами сказали, что дома поволновались. Видимо, не удалось вам сегодня на занятии по-настоящему расслабиться. Постарайтесь наверстать упущенное во второй половине дня.
– Но у меня тоже одинаково! Семьдесят четыре и пятнадцать в начале и в конце тренировки, – скуластая соседка Фридман недоверчиво взглянула на Воронову. – А я ведь дома ни с кем не ругалась.
– И всё же вам не о чем горевать, – Наталья Степановна взяла из её рук дневник. – Видите, – она открыла последние домашние записи пациентки. – День ото дня ваши показатели улучшаются. Пульс был восемьдесят семь, теперь семьдесят четыре. Контрольная пауза с шести секунд возросла до пятнадцати.
– Не надо, товарищи, зазнаваться, – Воронова встала из-за стола. – Константин Павлович всегда говорит, что на методе лучше идут альтруисты. Людей жадных, эгоистичных губит собственная алчность, и они, как правило, добиваются в волевой ликвидации глубокого дыхания гораздо меньших успехов.
Надо научиться радоваться каждой, пусть даже самой мизерной, удаче. И не отчаиваться, если успех приходит не так быстро, как вам хотелось бы
.
– Что же касается конкретно вас, Валентина Максимовна, – Воронова раскрыла помятый дневник соседки Фридман. – Вы неправильно записали конечный результат своей сегодняшней тренировки.
Валентина Максимовна сделала большие глаза.
– Да, да! Не удивляйтесь, пожалуйста. – Воронова подошла к изумлённой пациентке поближе. – Я же неспроста ровно через пятнадцать минут после начала тренировки подала команду о её окончании. И ваши товарищи, – она повела рукой в сторону больных женщин, – в общем-то все её тот час же выполнили. А вы?
– А что я?..
– Вы продолжали сидеть в методе ещё пару минут. Почти до самого начала счёта пульса и контрольной паузы. Хотя я неоднократно напоминала, что между окончанием тренировки и изменением пульса и паузы должен быть разрыв, во время которого вы успеете выйти из метода.
Иначе у вас контрольная пауза при счёте может получиться даже меньше исходной.
А в методе вы и так должны сидеть с ощущением лёгкого недостатка воздуха. То есть при хорошей степени тренированности ваша контрольная пауза в этот момент будет почти равна нулю. И, уж во всяком случае, меньше, а не больше исходной
.
Понятна теперь ошибка?
– Понятна, – сокрушённо кивнула головой Валентина Максимовна.
Давайте не будем отступать от установленных правил, и подобных недоразумений станет меньше.
Наталья Степановна с подозрением взглянула на свои сегодня почему-то упрямо отстающие часы и поспешила закругляться.
– Нас там уже, наверное, вторая группа дожидается. Не стоит заставлять их нервничать. Думаю, теперь вы не будете пренебрегать ночным временем для поправки здоровья, – закончила она несколько затянувшееся занятие и пошла открывать дверь, в которую уже начинали нетерпеливо постукивать очередные пациенты».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.169-174).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:48 PM
Сообщение: #29
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ПОДХОДЫ В ОБУЧЕНИИ МЕТОДОМ ВЛГД
«Очень большое внимание Наталья Степановна уделяла индивидуальной работе с каждым больным. Метод-то, вроде бы, один и тот же. Но давался он разным людям по-разному…
Приходилось постоянно учитывать волевые качества, психическое состояние конкретного больного. От одного, скажем, достаточно волевого, но с прохладцей относящегося к занятиям пациента нужно было сразу строго потребовать неукоснительного исполнения всех указаний методиста. А вот другого, неуравновешенного, явно сомневающегося в своих силах
(как, например, учительница русского языка, которой трудно давалось расслабление), следовало, прежде всего, поддержать человеческим словом. Не то, чтобы уговаривать заниматься упорнее, главное, вовремя отметить даже самую маленькую удачу. К месту и без опоздания сказанные слова: «Молодец, вот здесь у тебя хорошо получилось. Значит, ты можешь! И дальше так давай!», способны, зачастую, оказать на больного куда больше влияния, чем любая «подстёгивающая накачка».
Воронова тщательно следила за успехами пациентов. Кому-то предлагала прийти к ней для дополнительной тренировки за полчаса до начала занятий. Кого-то оставляла после их окончания.
Каждому больному в соответствии с его самочувствием Наталья Степановна практически ежедневно старалась изменять домашние задания.
Уменьшилось, допустим, у пациента количество приступов за сутки – и нагрузку ему тренировочную можно дать поменьше. Скрупулёзно учитывала, на сколько именно сократилось количество приступов. Как ведут себя при этом пульс и контрольная пауза. Вместе с пациентом решала: отметить ли ему ещё четвертушку дозы привычных лекарств, или пока воздержаться.
Это была громадная изматывающая работа. И помощь новообращённых в бутенковскую веру терапевтов оказалась как нельзя кстати. Их небольшие подшефные группы вбирали в себя часть больных и, следовательно, у Вороновой появилась дополнительная возможность более глубокой индивидуальной проработки метода с наиболее трудными пациентами.
Вообще, в идеале, Константин Павлович советовал заниматься с группой в пять – семь человек. Лабораторная практика показала, что это наиболее оптимальный вариант для занятий.
Но идеалы, увы, всегда были и оставались идеалами, а суровая проза жизни диктовала свои условия. Приток больных в малюсенькую лабораторию настолько превышал их ограниченные возможности, что иногда о группах в пять человек приходилось лишь мечтать.
Больному ведь не скажешь: извините, нас, методистов ВЛГД, пока ещё очень мало, приезжайте-ка лет эдак через десять. Ему лечиться нужно сегодня.
И даже здесь, в Ленинграде, хотя это, вроде бы, в какой-то степени зависело от неё (сама приехала, сама набирает группу), Воронова не могла позволить себе роскошь занятий с семью больными.
Во-первых, желающих было во много раз больше. Люди уже кое-что о методе слышали. А во-вторых, профессор Чугунов никогда бы не признали эффективность метода, проверенного всего на пяти-семи больных. Пусть даже они бы и расцвели после проведённого курса, словно цветы. Бутенко это учитывал, понимала и Наталья Степановна. Так что, две группы по восемнадцать человек, хочешь не хочешь, а нужно было вытягивать.
А ведь это были не просто лечебные группы. Там, у себя в лаборатории, она ещё могла в особых случаях допустить, что кто-то из плохо занимающихся больных не исправит дыхания, а значит, не получит должного оздоровительного эффекта. Такому пациенту (и конечно же они бывали) можно объяснить, что метод – не таблетки. Сам не приложишь усилий, манны небесной не жди.
Но здесь шла апробация!
Пусть не совсем официальная, без минздравовского благословения. Пусть предварительная. Однако если ей не удастся выдать почти стопроцентный положительный результат, то той последующей, уже официальной и санкционированной всеми может никогда и не быть.
А это значило, что она обязана их тянуть! Хоть за уши, но тянуть навстречу давно потерянному здоровью.
И путь здесь возможен лишь один – взамен приобретаемого ими отдавать своё. Делиться с пациентами собственной жизненной энергией, нервными клетками, крепостью духа
».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.177-179).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:50 PM
Сообщение: #30
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
РАЗВАЛ «БУКЕТОВ» БОЛЕЗНЕЙ НА МЕТОДЕ ВЛГД.
«Вы за пятнадцать лет не видели ни одного вылеченного астматика, а я на них за полтора года насмотрелась. В лаборатории Бутенко. Метод Константина Павловича расправляется с астмой без проблем. А заодно – и с букетом сопутствующих ей заболеваний. Только мало ещё кто об этом методе знает. В том-то вся и беда. Но вы-то теперь знаете! – Воронова взглянула на светлый квадрат окна. – Так что гоните прочь все чёрные мысли и беритесь за работу. Работа, как говориться, многие раны лечит. А метод ВЛГД – это работа. Да ещё какая!..
«У них не только астма проходит на методе. Все букеты сопутствующих заболеваний, включая нажитые уже в таком возрасте и гипертонию, и стенокардию, и ишемическую болезнь сердца, разваливаются буквально на глазах»,
– припомнил Константин Павлович, каким счастливым голосом кричала в труппку Воронова.
Насчёт распадающихся букетов он не удивлялся. Они апробируют воздействие метода именно на астму не потому, что эта болезнь из самых «поддающихся». Просто невозможно сразу официально заявить, сколько на самом деле заболеваний устанавливается волевой ликвидацией глубокого дыхания. И за астму-то он чёго только не натерпелся, а если посягнуть на прочие недуги… Такого ему коллеги уж точно не простят. Ишь, мол, какой гений выискался, все болезни одним методом лечит. А кто от этого пострадает? Те же гипертоники, стенокардики и многие другие, зависимые от этой, поставленной с ног на голову, западной медицины.
С астматиками чем проще: слишком наглядная модель. Остальным придётся ещё долго томиться.
Его-то сотрудники знают весь перечень. К нам ведь едут с разными диагнозами, Чугунова кондрашка бы хватанула, услышь он, какие заболевания берёт метод.
А его сотрудники ничего. Всех принимают. И какие, бывает, одерживают победы! Просто диву даёшься…
Ведь любой медик понимает, что чистых астматиков в природе не бывает. У них, как, впрочем, и у других тяжёлых больных, куча всевозможных сопутствующих заболеваний. Зачастую не менее серьёзных, чем диагностированные, как основные
.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.181-182).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 05:54 PM
Сообщение: #31
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
НЕОБЫЧНЫЙ ПАЦИЕНТ
«Григорий Кузьмич никогда в жизни не страдал астмой. А вот сердце у прошедшего от Москвы до Берлина пожилого фронтовика побаливало давненько. «Ишемическая болезнь сердца, стенокардия», – значилось в выписке, которую он привёз с собой.
Это был не очень тяжёлый случай. У Григория Кузьмича ещё не было ни одного инфаркта. Не приходилось ему попадать в реанимационную палату. Средняя тяжесть в общем-то довольно распространённого заболевания. Но вот эта-то осреднённая закабалённость недугом и гнула его изо дня в день к земле похлеще некоторых инфарктников!
– Постоянные боли в области сердца при ходьбе, при любой другой нагрузке, – перечислял свои беды Гудзенко занявшейся им Вороновой. – Ночью, бывает, лежишь – ничего. А то вдруг повернёшься неловко, и поехало. До утра не уснёшь. Так ломит. Так ломит! Чище зубной боли
.
Присутствовавший при этом разговоре Бутенко с интересом посматривал на орден Красной Звезды, одиноко поблёскивавший на лацкане полувоенного френча Гудзенко.
– Обратился в Белгороде к лечащим врачам. – Григорий Кузьмич, сняв фуражку, обнаружил розоватую, кое-где покрытую лёгким белым пушком, лысину, – стали давать разные таблетки. Раз даже на четыре дня в больницу уложили. В кардиологию. В кардиологию. Пичкали пилюлями. Толку почти никакого. Потом, правда, подобрали лекарство – временно боли снимало. Но ненадолго. Скоро всё опять по-старому пошло…
Да и страшно всю жизнь сидеть на таблетках. Поехал в Москву, в медицинский институт, – Гудзенко отвёл в сторону живые, карие глаза. – Врач там со мной разговаривал. Кандидат наук. «Мы, – говорит, – простую стенокардию не лечим. Лечим только после инфарктов, когда уже с рубцами…»
А мне, скажите на милость, куда податься? Если она мне житья не даёт! И болит, и болит, и болит. Простая стенокардия. Лучше бы уж разом прихлопнуло!
Трудно было медикам слушать рассказ. В самом деле, кто из врачей по-настоящему оценил страдания такого вот «среднего» стенокардика? Не дошло ещё до инфаркта, и слава богу. А постоянные боли в сердце – ну так что тут поделаешь. Не молоденький чай уже. Снашиваются шестерёнки.
Видел Бутенко людей, хорошо идущих на методе. Но чтобы так быстро и ловко схватить самую суть и уже на второй день чуть ли не кричать от восторга во время тренировки – такое бывало не очень часто.
У астматиков бывает. Те в первую минуту занятий могут почувствовать облегчение. Приступ-то купирован! Стенокардия требовала более длительной осады
.
Но перед ними на следующий день их пациент и утверждал, что минувшей ночью он впервые самостоятельно подавил годами мучившую его боль в загрудинной области.
Надо было видеть, с каким темпераментом Гудзенко описывал победу! Тут ему и впрямь не было равных.
Наташа объяснила больным, что характерный признак того, что вы действительно находитесь в методе, ощущение разливающейся по телу теплоты, сопровождаемое вначале лёгкими мурашками по коже.
Гудзенко так старательно расслаблялся, настолько уменьшал глубину дыхания, что уже через несколько минут после начала тренировки его розоватая лысина покрывалась крупными каплями самого настоящего пота
.
– Хорошо! Ой как хорошо! – выкрикивал он.
Даже в парной он давно не испытывал такого блаженства: боялся за сердце. А сейчас утверждал, будто вовсе его не чувствует.
– Никаких! Ну совершенно никаких болей, – каждый раз изумлённо восклицал Григорий Кузьмич.
Эту детскую восхищённость методом Гудзенко пронёс через все занятия. Уехал в свой Белгород, почти утроив (с 8-ми до 20 секунд) полюбившуюся ему контрольную паузу.
А перед отъездом, прощаясь со всеми, он произнёс хотя и краткую, но исполненную такой искренней благодарности речь, что даже привыкшие к лестным отзывам больных сотрудники растрогались.
Хотя какой из него оратор? Бывший солдат, и в мирное время предпочитавший «штатским» ботинкам сапоги.
– Я, Константин Павлович, – о достижениях, – бывший фронтовик снял с головы фуражку. – Боли, понимаете, боли у меня стали уходить! А самое главное – я теперь знаю, чем их снимать!
Лёгкость в теле появилась, того гляди – полетишь. И ясность в голове,
– он дотронулся до голой макушки, – необыкновенная. Стихи теперь, наверно, писать буду. А раньше дважды два уже подсчитать не мог. Всё гудело, плыло, как в тумане.
В общем, сердечное всем вам спасибо и низкий земной поклон, – Григорий Кузьмич молодцевато щёлкнул каблуками. Крепко пожал каждому из присутствующих руку и чётко, по-уставному повернувшись, направился к выходу.
Через два месяца он позвонил. Потом ещё и ещё. И каждый раз передавал самые горячие приветы своему методисту, желал долгих лет жизни Константину Павловичу. Сообщал, что активно вербует в бутенковскую веру своих многочисленных знакомых. Учит свою старуху спать на животе, перетянувшись ремешком, чтобы не раздышиваться во сне. Заклеивает на всякий случай на ночь и себе, и ей рот полоской лейкопластыря. И всякий раз в конце разговора добавлял: «Не важно, сколько я ещё проживу. Но сколько проживу – столько молиться за метод буду!»
Такой вот был у них с Вороновой необычный пациент».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.183-186).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:00 PM
Сообщение: #32
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ЦИФРЫ – ЭТО ВСЕГДА КОНКРЕТНО
«– Разрешите спросить? – сидевший в четвёртом ряду худощавый хирург в очках с роговой оправой высоко поднял руку. – Вот мы, Наталья Степановна, на примере показанных сегодня больных видим ваш несомненный успех. Пациенты избавились от астматических приступов. Многим из них заодно удалось как-то нормализовать давление, приглушить стенокардию и так далее, – хирург кивнул в направлении первого ряда. – А способ достижения всех этих побед по сути один и тот же – неглубоко дышали.
Но не могли бы вы всё же конкретизировать. На какой, скажем, контрольной паузе есть гарантия ухода от того или иного заболевания?

Хирург так пронзительно посмотрел на Воронову, будто хотел уличить её в умышленной подтасовке фактов.
Наталья Степановна подошла к стенду с плакатами и, сняв верхний с изображением процессов газообмена, происходящих в человеческом организме, открыла таблицу.

[Изображение: daS2Dlr2Hw.jpg]

На этом чертеже указано парциальное давление углекислого газа в альвеолах лёгких. Это интересный плакат. – В зале стало тихо. – У меня не было сегодня цели особо останавливаться на нём.
Мы сейчас ведём речь об апробации метода на астматиках. И заключение будет писаться по астме. Но, если уж вопрос затронут, не буду от него уходить.
На этом плакате изображены наши экспериментальные данные, позволяющие судить о том, на какой примерно контрольной паузе можно в основном избавиться от таких серьёзных, наиболее распространённых заболеваний, как бронхиальная астма, гипертоническая болезнь, стенокардия и облитерирующий эндартериит.
Я уже говорила, что метод не временное пособие – это оружие борьбы с недугами на всю жизнь
.
Говорила, что, только достигнув контрольной паузы в шестьдесят секунд, человек может быть застрахован от болезней.
Но возможно, вы восприняли вышесказанное просто как слова, эмоциональную агитацию за метод, но вот перед вами гистограмма. – Наталья Степановна коснулась указкой плаката. – Точнейший математический анализ. Цифры, цифры и ещё раз цифры – вот кредо автора метода доктора Бутенко.
Итак, волевая ликвидация глубокого дыхания способна устранить многие болезни. Сам Константин Павлович победил с помощью метода ВЛГД собственную злокачественную гипертонию
!
Воронова увидела, как при этих её словах удивлённо поднял брови задавший ей вопрос хирург.
– И, естественно, – она снова заскользила указкой по гистограмме, – в нашей лаборатории проводились и проводятся исследования по эффективности метода в отношении других, также связанных с дефицитом це о два в организме, заболеваний. Вот эти пять столбцов цифр красноречивее любых слов подтверждают, что полностью здоровым, без риска, избавившись от одной болезни, нажить другую, вы можете стать лишь по достижении минутной контрольной паузы.
Из заглавия плаката видно – речь идёт о парциальном давлении углекислого газа в лёгких. Оно приведено над каждым, обозначенным в столбце заболеванием в миллиметрах ртутного столба. Это, конечно, куда более точная характеристика, чем эмпирически замеренная больным контрольная пауза.
Можно по висящей рядом с гистограммой таблице критериев вентиляции лёгких проинтерполировать, переведя миллиметры ртутного столба в приблизительно соответствующие им контрольные паузы. И когда мы получим (Наталья Степановна набросала мелом на доске нехитрые расчёты), что от бронхиальной астмы можно избавиться, превысив контрольную паузу в двадцать пять секунд. Подчёркиваю – это в среднем! Большую роль играет и возраст больного и тяжесть его заболевания. И двадцать пять секунд – это контрольная, и никак не максимальная пауза.
– Вот это уже конкретно! – отозвался с места хирург.
– В отдельных случаях могут быть отклонения в обе стороны. Но в среднем эта контрольная пауза может играть роль ориентира
.
Так почему же я с самого начала всё-таки сказала о контрольной паузе? – спохватилась Наталья Степановна. – Представьте на секунду, что вы астматики. И с помощью метода ВЛГД вам после достижения контрольной паузы в двадцать пять секунд удалось избавиться от приступов удушья.
Возможно, вы будете здоровыми людьми всю оставшуюся жизнь. А возможно и другое, – Наталья Степановна переместила конец указки на второй столбец гистограммы.
Вы, к сожалению, не гарантированны в будущем от гипертонической болезни. Видите: пока парциальное давление углекислого газа в альвеолах ваших лёгких не превысит значение 38,1 мм рт. столба, вы от гипертонии не застрахованы.
Лишь одолев рубеж контрольной паузы примерно в тридцать пять секунд, вы оставляете позади этот коварный недуг.
Превысив контрольную паузу в тридцать шесть секунд, даём бой стенокардии, – Воронова коснулась острием указки третьего столбца.
И наконец – бич сорокалетних мужчин – облитерирующий эндартериит. От него можно избавиться лишь имея парциальное давление углекислого газа в альвеолах лёгких выше 39,2 мм рт. столба.
А примерная контрольная пауза на этом этапе должна превышать тридцать девять секунд.
– Её указка задержалась на четвёртом столбце.
Как видите, и после ухода от астмы больного на жизненном пути подстерегает немало продвинутых рифов.
Но стоит вам достигнуть контрольной паузы, равной минуте, – Воронова постучала указкой по пятому – самому высокому столбцу гистограммы, – и с любыми рифами покончено навсегда!
Парциальное альвеолярное давление углекислого газа в 46,3 мм рт. столба надёжно защищает вас от любых превратностей судьбы. Вы станете по-настоящему здоровыми людьми.
По залу пронёсся гул.
– Вот так работает Константин Павлович Бутенко, – поспешила закончить Воронова. – Всегда предпочитает строго проверенные цифры. И нас – своих сотрудников – этому же учит
».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.193-197).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:06 PM
Сообщение: #33
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
НОРМАЛИЗАЦИЯ ВЕСА НА МЕТОДЕ ВЛГД
«Подрагивающей походкой Иван Егорович направился к стоящей чуть поодаль от него Вороновой.
– Спасибо вам, голубушка, за выздоровление с того света! – Курочкин попытался поцеловать Наталье Степановне руку, которую она поспешила спрятать за спину.
– Передайте доктору Бутенко, – Иван Егорович обратился к залу, где на первом ряду сидели его одногруппники, – что метод его – наше второе рождение. – Курочкин опять ухватил Воронову за руку.
– У меня не только не стало астмы, – почти крикнул он в зал, – снизилось давление! Перестало болеть сердце.
Я две войны прошёл, жив остался. А мирное время от астмы погибал, и никто не мог мне помочь
!
Сидевший в третьем ряду фотокорреспондент на секунду ослепил старика вспышкой.
– Лечился у Чугунова, – не дипломатничал Иван Егорович, – какими только лекарствами нас не пичкали, – он задержался взглядом на согруппниках, словно призывая их в свидетели. – От этих проклятых гормонов разжирел, как боров, а толку никакого! Зачем же меня ими травили, когда есть Бутенкин метод?! Ответьте мне, люди добрые.
Старик вытер мокрые от слёз глаза платочком и, внезапно сгорбившись, пошёл со сцены.
– А теперь я опять худой и здоровый! – подал Иван Егорович голос уже из зала.
– Фридман Нина Моисеевна! – громко представила участковая сменившую на сцене Курочкина пожилую женщину в просторном, словно сшитом на вырост, тёмно-зелёном платье.
– Почти всё то же самое, – опередила оглашение диагноза Фридман. – Дышать было нечем. Постоянные спазмы. Сердце ломило. А теперь вот дышу нормально. Не как паровоз, а по Бутенко. Не глубоко.
Я вижу здесь много женщин, – Нина Моисеевна посмотрела в зал. – Хочу дать совет. – Фридман хитровато улыбнулась.
– Если вы даже считаете себя здоровыми, но просто хотите сбросить лишний вес, дышите по Бутенко! – В центре зала оживлённо заговорили.
– Гормоны довели мой вес до девяноста восьми килограммов. Это при росте сто шестьдесят пять.
А теперь… вы видите, каким мешком сидит на мне платье. Всю одежду перешивать надо. За месяц я потеряла пятнадцать килограммов. Продолжаю худеть. С помощью одного только бутенковского дыхания! Почище любой физкультуры эффект получается.

Её сообщение вызвало большой интерес: какая женщина не мечтает о стройной фигуре…
– Можно мне? – Сидевшая справа от хирурга полная, средних лет женщина робко приподнялась с места.
– Тут вот больные, – она отыскала глазами пристроившуюся в конце первого ряда Фридман, – говорили, что на методе можно похудеть. – Она смущённо улыбнулась. – Не могли бы вы поподробнее объяснить, почему это происходит. И, если можно, побольше рассказать о вашей диете. Я хоть и работаю окулистом и к астме прямого отношения не имею, но было бы очень интересно послушать.
– Видите ли, – Наталья Степановна с трудом удержалась от улыбки. – У Константина Павловича на этот счёт своя точка зрения. Он глубоко убеждён, что люди излишне толстеют или наоборот – худеют по одной и той же причине – от переедания.
– Увы, – с укоризной наклонила голову Воронова, – и те, и другие переедают. Или раньше переедали. В детстве, в юности, когда угодно. Бутенко категорически по этому поводу заявляет – когда-то переедали!
А поскольку все переедающие люди в основном глубокодышащие, у них, по мнению Константина Павловича, в результате дефицита углекислого газа нарушен обмен веществ. Пища не усваивается, как ей положено. В результате возникают аномалии в виде избыточного или, наоборот, недостаточного веса.
Что же касается вопроса о так называемой бутенковской диете, – Воронова поймала на себе ожидающий взгляд полной окулистки, – таковой, по утверждению самого автора метода, не существует.
«Сто раз скажи больным о дыхании и только один раз о питании», – любит в таких случаях повторять своим методистам доктор Бутенко.
В качестве сравнения важности для человеческого организма дыхания и дыхания он приводит обычно следующий пример.
«Подумайте, – говорит интересующимся этим вопросом Константин Павлович, – сколько вы сможете прожить без пищи? Месяц. А многие и два.
А сколько вы сможете не дышать? Минуту-другую. Вот во столько раз дыхание играет более важную роль, чем питание!»
При этом Бутенко иногда добавляет, что если у вас контрольная пауза равняется полутора минутам, то вы можете есть даже гвозди.
Приготовившаяся было записывать рецепты окулистка разочарованно откинулась на твёрдую спинку кресла.
– Поэтому всем заинтересованным первый совет: хотите нормализовать свой вес, прежде всего нормализуйте дыхание.
Заработает как следует обменный аппарат, и всё станет на место. Худые нарастят на костях мясо, тучные потеряют ненужный жир
».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.192-193; С.197-198).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:08 PM
Сообщение: #34
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ОТНОШЕНИЕ К ПИЩЕ
««У меня нет никакой особой диеты, – частенько повторял своим подчинённым руководитель лаборатории. – И не вздумайте начинать курс лечения с рассказа больным о том, что им следует есть, – неоднократно внушал он коллегам. – Дыхание и только дыхание! А уж потом все эти кашки». Это его основной принцип.
И доктор оказывался прав. Стоило только методисту нарушить правило, как сразу происходили срывы в работе. Пациенты быстренько начинали кашеварить по услышанным рецептам, добивались небольших результатов в улучшении своего здоровья. Однако дальше, как говориться: ни тиру, ни ну.
И это понятно, поскольку уже на первых порах БОЛЬНОЙ ПРИВЫЧНО ЗАМЕНЯЛ УСИЛИЕ ВОЛИ ОБЛЕГЧАЮЩЕЙ ЭТО УСИЛИЕ ПИЩЕЙ, ТО ЕСТЬ, ПО СУТИ ДЕЛА, ТОЙ ЖЕ ТАБЛЕТКОЙ, ТО В ДАЛЬНЕЙШЕМ НИ О КАКОЙ ВОЛЕ УЖЕ НЕ МОГЛО БЫТЬ РЕЧИ. И больному оставалось лишь балансировать на грани того немногого, что могли дать «КАЛОРИЙНЫЕ ТАБЛЕТКИ» сами по себе.
«Сто раз расскажите о дыхании и только раз в конце упомяните о питании, – настаивал автор метода ВЛГД. – Ведь у наших больных мозги просто забиты сведеньями о необычайных возможностях всяких диет. А это чушь собачья! Ешь, что угодно, но дыши нормально, и будешь здоров», – снова и снова твердил он…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.134-135).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:12 PM
Сообщение: #35
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ЦЕЛЕСООБРАЗНОЕ ПИТАНИЕ БЕЗО ВСЯКОГО НАСИЛИЯ НАД СОБОЙ
«А целесообразное питание – оно получиться само собой. Ваш организм в результате ликвидации дефицита це о два «поумнеет». Вам просто самим, безо всякого насилия над собой уже не захочется поедать в прежнем количестве углубляющие дыхание белковые продукты.
К таким Константин Павлович прежде всего относит рыбу, яйца, курицу, свинину, говядину. А также – молочные продукты, икру рыбью, животные жиры.
Воронова с улыбкой следила, как полная окулист лихорадочно записывала в тетрадку наконец-то услышанные нужные сведения.
Причём, из жиров наименее вредны, по мнению доктора Бутенко, – растительные…
Следующими по вредности в списке факторов, углубляющих дыхание, идут бульоны, уха, чай, кофе, какао, шоколад.
Воронова заметила, как помрачнела при упоминании шоколада окулистка.
– Не стоит в больших количествах употреблять и растительные белки, содержащиеся, скажем, в фасоли, горохе, грибах, хотя они, конечно, менее вредны, чем животные.
Не поощряются все рафинированные и консервированные продукты…
Так что нормализуйте своё дыхание и доверьтесь вашему организму. Он безошибочно выберет наиболее рациональное именно для вас питание безо всяких строгих диет…
– Так вот, – Наталья Степановна приостановилась, как бы подчёркивая значение сказанного, – я официально заявляю – нет у доктора Бутенко такого требования: ни в коем случае и не при каких условиях не есть, допустим, мясо. Или любой другой продукт. Ничего подобного!
Держите контрольную паузу в шестьдесят секунд и ешьте, что хотите. Другое дело, что тогда вам будет гораздо труднее её удержать и вы естественным путём придёте к пересмотру вашего привычного меню.
В качестве же профилактики Константин Павлович даёт лишь один чисто житейский совет: садясь за уставленный соблазнительными яствами обеденный стол, не забывайте о принципе «недо»…
Всё «пере» по Бутенко вредно. Вредно передышивать, вредно переедать. Превосходно чуть-чуть недодышивать, полезно малость недоедать
.
Видя, что окулистка прекратила записывать, Воронова пояснила:
– Америки вроде бы я не открываю. Но вся хитрость состоит в том, что знакомое по рекомендациям медиков «недо» в питании достигается иным, чем обычно, путём. Не приходится себя ломать: спать голодным и видеть во сне ватрушки. Волевым образом вы нормализуете дыхание. А оно уже безо всяких героических усилий с вашей стороны само подрегулирует ваш аппетит.
Вот эта деталь – несомненное новшество. И автор его также Константин Павлович».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.198-200).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:17 PM
Сообщение: #36
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ТАК ОТ ЧЕГО ЖЕ СЕЙЧАС УМИРАЮТ АСТМАТИКИ?
«Тяжелее излечения астмы [Лида] в то время себе в медицине дела не представляла, за исключением, конечно, рака. Частенько ей приходилось видеть беспомощность врачей, пытавшихся вывести астматиков из тяжёлых продолжительных приступов удушья.
На последних курсах она перерыла всю соответствующую медицинскую литературу. Посетила массу дополнительных семинаров, на которых можно было узнать хоть что-то новое в этом вопросе. Неоднократно консультировалась у знаменитых институтских учёных.
И когда по распределению Лида попала участковым терапевтом в бердскую городскую больницу, она считала себя уже в какой-то степени подготовленной.
Астматиков на участке оказалось хоть пруд пруди. И один другого тяжелее. И Лида засучила рукава. Теофедрин, дыхательная гимнастика. Лида не давала отдыхать ни себе, ни своим пациентам.
И как же ей пришлось ужаснуться, когда в результате столь активного, повсеместно на этот момент применяемого лечения несчастные астматики, как по команде, один за другим стали переходить в мир иной!
Безусловно, не все в одночасье. Вряд ли бы тогда Лидочке удалось удержаться на месте участкового терапевта. Но с её приходом смертность среди больных бронхиальной астмой определённо возросла.
У неё не было в связи с этим особых неприятностей по службе. Умирали, как правило, давно уже считавшиеся неизлечимые пожилые больные. Все её предписания строго соответствовали принятому официальной медициной в отношении таких пациентов курсу.
А энергия и старания Невзоровой настолько бросались в глаза, что придраться попросту было не к чему.
Добрейшая, уже убелённая сединами главный врач относилась к молодому терапевту с поистине материнским вниманием.
«Не везёт тебе, Лидонька. Что ж поделаешь, – втолковывала Нина Родионовна вконец расстроенной Невзоровой, задерживая её после пятиминутки. – И у других участковых без этого не обходится. А тут тяжелейшие астматики… Их, честно говоря, пока ещё никому вылечить не удавалось. Не всё нам, увы, ещё подвластно. Одна надежда на науку», – вместе с удручённой сотрудницей сочувственно вздыхала начальница.
Но отсутствие репрессивных мер не делало жизнь Лидочки более лёгкой. Мысли об умерших больных не давали ей покоя. А самое главное, астматики стали её бояться.
– Не ходите к нам больше, пожалуйста, на дом, – от души упрашивали Невзорову перепуганные участившимися похоронами товарищей по несчастью пациенты.
Среди больных пошёл слух, что появление молодой участковой врачихи несёт беду
. И двери перед ней стали накрепко захлопываться.
В тот день, когда жена одного из наиболее тяжёлых больных недружелюбно заявила ей на пороге, даже не приглашая войти в квартиру, что Чернухина нет дома и неизвестно, когда он будет, Лидия Александровна решила бросить медицину...
Она с трудом, едва передвигая потяжелевшие ноги, добрела до поликлиники. Автоматически, скорее по привычке, приступила к приёму скопившихся у дверей кабинета больных, среди которых практически уже не было астматиков
Лидия Александровна прослушивала больных, мерила им давление, делала записи в историях их болезни, а в голове теснились тяжёлые мысли: «Уйти! Но куда? Чем заняться?» «Главное – не сгибаться. Идти и идти к намеченной цели, как сквозь тайгу, напролом», – вспомнилась одна из полюбившихся ей фраз любимого преподавателя.
Вот не смогла. Не всем, выходит, быть такими, как Вячеслав Сергеевич. Значит, не место ей среди людей в белых халатах!
Лидия Александровна протянула пятому по счёту больному только что выписанный рецепт и попросила пригласить следующего.
В кабинет, немножко смущаясь, вошёл прихрамывающий на правую ногу пожилой мужчина в мешковатом коричневом костюме. От удивления Лидия Александровна даже привстала.
– Востриков! Захар Петрович! Какими судьбами? Где же вы пропали?!
Это был очень тяжёлый больной. Бывали дни, когда ему по нескольку раз в день приходилось вызывать «скорую» помощь, чтобы хоть как-то справиться с душившими его астматическими приступами.
В начале своей деятельности частенько к нему наведывалась и Невзорова. Но в последнее время Востриков куда-то исчез. И она потеряла его из виду.
– Садитесь! – Невзорова по привычке быстро пододвинула Захару Петровичу стул. Она знала, что ему трудно стоять. «Надо же, как похудел – словно с того света вернулся», – механически отметила она непонятную потерю больным избыточного веса.
– Ничего, ничего, – Захар Петрович с улыбкой (так и не сев) опёрся рукой о спинку поданного стула. – А ведь я, Лидия Александровна, теперь практически здоров, – горделиво расправив плечи, бухнул он ей прямиком без особых предисловий.
– Как? – Невзорова чуть не проглотила язык. Всеми признанный смертник заявлял о своём воскрешении. – Никаких жалоб?
– Да, почитай что, никаких, – ещё более загадочно улыбнулся Захар Петрович. – Вылечил меня от астмы доктор Бутенко!

– Кто-кто? – Невзорова привстала со стула.
– Доктор Бутенко из Академгородка, – повторил Востриков. – У него там на Пироговой специальная лаборатория по астматикам. И едут, и едут к нему со всего света.
Схватив вешалки пальто, Лидия Александровна опрометью бросилась к двери.
Через полчаса Невзорова, преодолев сопротивление сгрудившихся у входа в таинственную лабораторию посетителей, буквально ворвалась в кабинет Константина Павловича.
– Где этот доктор Бутенко? Покажите мне его!
Увидев взволнованную, разгорячённую быстрой ходьбой женщину, Бутенко резко поднялся с места, готовый помогать, спасать, но по белому халату, выглядывавшему из-под расстёгнутого пальто, догадался, в чём дело.
– Бутенко – это я, – представился он Лидии Александровне. – А вы, вероятно, по поводу лечения астмы?
Невзорова поспешно кивнула в ответ.
– Я заканчиваю беседу с профессором Деминым. – Константин Павлович обернулся к своему собеседнику. – А вы пока можете поговорить в коридоре с больными.
– Вы больной? – Лидия Александровна схватила за рукав стоявшего ближе всех к входу в лабораторию щупленького старичка.
– Скорее бывший, – высвободив руку, забавно картавя, но с достоинством произнёс старик. – Я был смертельно болен. Астма, хлонический линит. Тысяча всяких болячек.
– Чем же вам удалось вылечиться? – недоверчиво поинтересовалась Невзорова. Она не заметила у старичка никаких признаков тяжёлой формы бронхиальной астмы.
– Да плосто не дышал глубоко, – дедок покосился на плотно прикрытую дверь бутенковской лаборатории.
– Издеваетесь? – воскликнула Лидия Александровна. Но и второй, и третий больной подтвердил ей, что дед не лжёт
.
Так началось знакомство бердского участкового терапевта с доктором Бутенко. Ещё долгое время, по вечерам, после работы моталась она в Академгородок и обратно.
В ту пору она была единственным дипломированным медиком из двадцатитысячного отряда местных врачей, кто пожелал как следует освоить метод ВЛГД.
Двести койко-мест, девятьсот дней оплаты по нетрудоспособности сэкономила Лидия Александровна в ближайший же период только на своём участке, применяя на практике открытие Бутенко!
Это был ощутимый результат.
– Почему же именно на моем участке начали один за другим погибать астматики? – спросила как-то Лидия Александровна у Бутенко.
– Да потому что ты с жаром взялась за их интенсивное лечение! – прищурился Константин Павлович. – Ведь пока не были изобретены современные средства «эффективной» борьбы с астмой – астматики мучились, но не умирали.
А уж как пошли теофедрины и прочее – куда тут бедному больному деваться. Разве что – на тот свет. Причину-то болезни теофедрин не устраняет, однако вреда организму наносит – упаси бог! Да плюс ещё дыхательная гимнастика. «Глубже вдох, глу-у-бже», – явно кого-то пародируя, поднял руки над головой Бутенко. – Вот и получается, что у нерадивого участкового смертность среди астматиков меньше. Он же не шибко-то рьяно исполняет минздравовские инструкции. А ты взялась за пациентов на полном серьёзе.
Невзоровой жутко стало от этой проповеди. Выходит, её многочисленные коллеги не лечат больных, а попросту способствуют перевыполнению плана в похоронном бюро! Невероятно!
».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.206-211).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:20 PM
Сообщение: #37
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ЗАОКЕАНСКОЕ ПРИГЛАШЕНИЕ
«Уже отгремели бравурные речи двадцать третьего съезда КПСС…
«Мы готовы сотрудничать с любой готовой к сотрудничеству с нами державой, как в экономической, так и в научной области», – заявлял с экранов телевизоров вновь утверждённый генсек.
Бутенко с удовольствием слушал эти речи: он получил официальное приглашение из Америки приехать для прочтения цикла лекций по поводу своего открытия. И изменения политики государства касались его близко. Первый раз за все тяжкие минувшие годы ему предоставлялась возможность напрямую выйти с заявлением о сделанном открытии болезней глубокого дыхания на международную арену.
В пришедшем из Чикаго письме, отпечатанном на красивых голубоватых бланках всемирно известного издательства, ему предлагали написать для сборника «Ху из ху» автобиографию. А заканчивалось письмо заманчивым призывом к выступлению перед американской аудиторией.
Это был шанс! Неужели за долгие годы гонений фортуна наконец-то повернулась к нему лицом? В сборник «Ху из ху» попадали лишь знаменитости с мировым именем. Однако включение его фамилии в список значило многое.
А потом Америка! Публичные выступления с циклом лекций. Да после этого вряд ли кому-либо на свете удалось бы вновь запрятать в бутылку джина, выпущенного на волю.
Весь цивилизованный мир узнал бы о могучем средстве борьбы с полуторастами наиболее распространёнными болезнями. Игра стоила свеч!
При участии Соединённых Штатов, с их огромными материально-техническими возможностями идея создания великолепной, оснащённой по последнему слову техники совместной советско-американской лаборатории, а, может быть, целого экспериментального медицинского комплекса становилась вполне реальной.
Тамошние миллиардеры ради сохранения здоровья не побояться рискнуть несколькими миллионами.
Так размышлял, сидя перед разложенными на письменном столе голубоватыми заокеанскими бланками, доктор.
Несколько дней Константин Павлович раздумывал: спросить ли ему разрешения у начальства или просто взять да и ответить на поставленные в голубоватых бланках вопросы. Но, решив, что несогласованный с руководством ответ может и не дойти до адресата, всё же отправился в отдел кадров Президиума Сибирского отделения Академии наук.
Похожий на оловянного солдатика чиновник долго вертел в руках пришедшее из Штатов письмо. По выражению его вдруг застывших, будто подернувшихся ледком глаз доктор догадался, что его прихода ждали.
Вероятно, соответствующие органы уже проинформировали кого следует о полученном им приглашении из-за океана. Пауза затягивалась.
– Видите ли, – стряхнув пепел недокуренной сигареты в металлическую пепельницу, кадровик наконец оторвал взгляд от прочитанного вдоль и поперёк письма, – тут такое дело.
Подобные письма получили президент нашего отделения и его первый заместитель.
– Ну и… – Бутенко даже привстал с кресла.
– И они ничего не ответили. А вы, как хотите, – чиновник внезапно заторопился и поспешно сунул доктору конверт.
«Как хотите», – уже выходя из солидного здания президиума, подумал Бутенко. Понятно, как «должен хотеть» рядовой учёный, если молчанием ответил даже президент академии.
А ведь ответ кадровика – это просто нож в сердце. Не ответили президент и заместитель – им можно отмалчиваться. Выступления в Америке не много бы прибавили к их и без того мировой славе признанных, известных учёных.
А каково ему, в мире неизвестному и пока, увы, не общепризнанному скромному кандидату медицинских наук? Ему-то эта поездка была бы очень кстати.
Но… расплывчатые формулировки кадровика можно было понимать только как безусловный отказ.
И вот, в который раз анализируя на исходе жаркого июля шестьдесят шестого все эти, вроде бы разрозненные события, Константин Павлович пришёл к убеждению, что, несмотря на удачную прошлогоднюю предварительную апробацию метода, говорить об удаче рано.
Конечно, не профессор Помехин и даже не член-корр. Мартынов говорили с ним устами чиновника-кадровика. Но те, кто решал подобные вопросы, опирались и на их мнение! На пути к успеху, как всегда, вставали самые примитивные интриги.
Доктор сознавал это. Но ему даже не могло прийти в голову, чем впоследствии для него обернётся неответ на чикагское приглашение.
В Америке молчание сибирского доктора моментально истолковали в нужную лекарственной медицине сторону. Раз молчит – значит, сказать нечего!
Шарлатан, одним словом.
Давно нависший над непокоренной бутенковской головой огромный валун оставалось лишь чуть-чуть подтолкнуть».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.213-216).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:23 PM
Сообщение: #38
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
МАГИЯ ИНДИЙСКИХ ВРАЧЕВАТЕЛЕЙ ЯЗЫКОМ ЦИФР И БУКВЕННЫХ СИМВОЛОВ
«Один только комбайн, знаменитое детище доктора, способен был заворожить любого неординарно мыслящего медика. Содержание СО2 в крови, в альвеолах лёгких, во вдыхаемом и выдыхаемом больным воздухе. Ежесекундно меняющееся кровяное давление, кривую сердцебиения – чего только не выдавал он враз.
Поистине волшебное творение Бутенко!

Всё то, что в обычных поликлиниках собиралось о больном по крупицам, зачастую с помощью мучительных процедур, комбайн выдавал в комплексе, гораздо быстрее, многократно точнее и совершенно безболезненно для пациентов. Он выдавал и то, что в рядовых наших клиниках узнать о состоянии организма больного было в принципе невозможно.
При помощи своего комбайна доктору не только удавалось видеть больного насквозь куда лучше, чем, скажем, это можно под небезопасным для здоровья рентгеном.
Соединение воедино возможностей комплексатора и силы своего открытия предоставило редчайшую перспективу: дать точное математическое описание целого ряда наиболее распространённых заболеваний. Причём выразить это в общем виде чуть ли ни одной формулой. Вот этого-то не могли даже знаменитые йоги!
То, к чему йоги столетия шли чисто эмпирически, передавая свои секреты из уст в уста лишь лучшим из лучших учеников, – доктор осветил при помощи своего открытия и созданного для его реализации комбайна
.
Каких бы удивительных результатов не добивались в своём деле таинственные и всемогущие йоги, действовали они практически на ощупь.
Доктор Бутенко доказал, что магия индийских врачевателей способна передаваться точным языком цифр и буквенных символов. Он в прямом смысле слова математизировал медицинскую науку! И как бы не намекали его оппоненты, что всё им открытое, мол, уже упоминалось в тех или иных старинных трактатах, справиться с этим аргументом им оказалось не под силу.
Не было у йогов математизации протекающих в человеческом организме болезненных процессов. И не могло быть!
«Только за один плакат: «Уравнение связи» Бутенко следовало бы присвоить степень доктора медицинских наук, а скорее всего, и звание академика»…

Посреди многочисленных графиков и диаграмм, развешанных на стенах и отдельном стенде, он привлекал внимание лаконичностью. Четыре простых уравнения были чётко выведены чёрной тушью.

[Изображение: 7qWSrpumsl.jpg]

– Интересуетесь нашими выкладками? – заметив, что Гончарова разглядывает плакат, спросил Константин Павлович.
– Очень интересуюсь. Впервые вижу в медкабинете математические формулы. Странно выглядит.
– На том стоим, – слегка подбоченясь и прищурив внимательные глаза, парировал Бутенко.
– Такого и в самом деле не увидишь ни в одном медицинском учреждении. Не то, что у нас – во всём мире! Но чего это мне стоило!».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.229-230).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:29 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-05-2008 в 01:47 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #39
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ДА! БЫЛ РАДИКАЛЬНЫЙ СПОСОБ – ЭТОТ ЗВЁЗДНЫЙ ГОРОДОК, НО ТОГДА МЕТОД ВЛГД И САМО ОТКРЫТИЕ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ БЫЛИ БЫ ПРОСТО ЗАСЕКРЕЧЕНЫ...
«Вы же видите наши трудности, – он обвёл рукой тесную лабораторию. – Нет площадей, нет штатов, нет средств на приобретение приборов. Слава богу, хоть комбайн успели собрать! Травля, травля и ещё раз травля.
А всех этих трудностей могло и не быть, – он приподнял свои прямые плечи. – Мне предлагали радикальный способ от них избавиться. Я мог получить всё! И первоклассную лабораторию, и лучшие научные кадры. Мог сутками заниматься разработкой следствий, вытекающих из открытия болезней глубокого дыхания.
– Да нет, нет! Вовсе не за рубежом!
– предупредила доктор недоумевающий жест Гончаровой. – Хотя и там была возможность, – он осёкся на полуслове. – Была, да не в моих силах оказалось её реализовать. Но я имею в виду наш вариант. Отечественный.
– Так почему же вы им не воспользовались?! – громко воскликнула заинтересованная неожиданным оборотом разговора Вильма Францевна. – Что это за вариант, и почему вы его отвергли?
– Возможность избегнуть множества трудностей предоставлял мне не кто иной, как академик Василий Васильевич Парин. Слыхали о таком?
– Ещё бы! Крупнейший в стране физиолог
, – с живостью откликнулась Гончарова.
– Да. И кроме того, главный специалист Института космоса. Вот Василий Васильевич и предложил мне уйти под его крылышко. В Звёздный городок. Представляете, какие там условия для работы?!.
– Представляю… – начинал кое о чём догадываться, отреагировала Вильма Францевна.
– Там я имел бы всё, о чём только может мечтать настоящий учёный. Но тогда, – он взял со стола указку и провёл ею невидимую черту под заинтересовавшей Вильму Францевну формулой, – эти формулировки читали бы только дяденьки в мундирах с генеральскими погонами. Понимаете, куда я клоню?
Я бы имел бы всё. Но метод волевой ликвидации глубокого дыхания и само открытие болезней глубокого дыхания были бы засекречены. И попробуй тогда – расскажи о нём нашим больным! А тем более – опубликуй что-либо в зарубежном журнале. Обвинят в разглашении государственной тайны, как когда-то Парина.

Всего и делов-то: передал американским коллегам свои медицинские разработки, с санкции своего же начальства передал. А вот поди ж ты, осудили. И отсидел академик.
За всё на этом свете надо платить. Хотел академик больным людям помочь, а его в каталажку. Не хочется мне следовать его пути, значит, приходится терпеть трудности. Но я лучше на гильотину пойду, а засекретить открытие не позволю. – Он стукнул кулаком по стене рядом с плакатом. – Не дождутся они от меня этого! Даже один-единственный спасённый при помощи открытия больной перевесит любые блага секретной лаборатории.
– Да, может, вы утрируете, Константин Павлович? – не выдержала Гончарова. – Может, до этого и не дошло бы вовсе. Что же там – в руководстве – не люди сидят, что ли? Они и сами, поди, болеют! И дети их. Может, и не стали бы всё наглухо засекречивать? Зато бы у вас были условия! Какой размах для научной работы!
– Святая простота! Всему в истории есть аналоги. Почему, вы думаете, у вас мало слышно о работах родоначальников теории регуляции дыхания по углекислому газу английских учёных Холдена и Пристли?
Как в тридцать седьмом перевели в Союзе раз их монографию, так на том дело и кончилось. Да потому, что заинтересовались их разработками английские военно-морское и военно-воздушное ведомства! И всё. Конец!
Моментально засекретили тему, и она ушла в подполье. Всё на войну, да на войну работаем. – Константин Павлович скрестил руки на груди.
– А я не хочу, чтобы моё открытие и мой метод работали только на стратегические цели! Не хочу, чтобы, взяв от метода одну сверхвыносливость, при его помощи учили бы ставить рекорды исключительно военных лётчиков и подводников!
Да! В Англии в этом преуспели. Но зато английским больным от революционной теории здоровья Холдена и Пристли достались фунт да изюминка. А по-русски говоря – пшик.

[Изображение: ffL65HKkDn.jpg]

Я хочу лечить, оздоравливать людей. От смерти их спасать! А не использовать открытие и метод для выведения натренированных сверхвыносливых солдат
.
Да! Для условий, связанных с нехваткой кислорода, это были бы суперсолдаты. Но я считаю: лекарство должно передаваться больным, а не тем, кто делает людей больными.
Человечество и без того погрязло в разврате и войнах. Человекоподобные уничтожают друг друга. И бог знает, куда и к чему это может привести.
Но я твёрдо знаю одно: мир сегодня может спасти только разум!
Вот и эта формула. – Он снова взял в руки указку. – По этому самому R и у астматика, и у гипертоника, и у стенокардика, да и вообще у любого больного, поражённого болезнью глубокого дыхания, обученный у нас квалифицированный врач всегда способен определить, до какой степени распространения заболевания дошло у данного конкретного больного это поражение.
Ведь R показывает не что иное, как сопротивление бронхиального дерева потоку вдыхаемого больным атмосферного воздуха, выраженное в миллиметрах водяного столба.
У нормального здорового человека с шестисполовинойпроцентным содержанием це о два в организме оно будет равно примерно тридцать один и семь десятых миллиметра водяного столба.
У больного же с пониженным содержанием оно будет больше. И ровно на столько, на сколько сильнее организм пациента поражён глубоким дыханием!
Как видите, просто. Но кто из современных врачей знает эту формулу?! А кто из больных слышал о ней? Степень заболевания определяется на глазок. Зачастую – в корне неверно. Здесь же точнейшая математическая формула.
Так что же? Ради того, чтобы избежать нынешних трудностей и гонений, я должен был спрятать эту формулу в закрытый ящик Звёздного городка?!
Нет! И ещё раз нет! Пусть мне придётся в тысячу раз хуже сегодняшнего. Пусть я окончу жизнь в психушке. Но зато эта формула и сам метод останутся открытыми и доступными для каждого нуждающегося в них. Зато любой учёный, сумеющий оборудовать подобную нашей лабораторию, может поставить по ним своим пациентам абсолютно точный диагноз…
И больные, зная о их существовании, смогут требовать такого диагноза от врачей.
– И я этого добился, – доктор поправил растрепавшиеся волосы. – Да, нам плохо. Мы бедны, нищи, угнетаемы. Но наши формулы и чертежи демонстрируются на любых конференциях, куда нас только допускают! Их фотографируют, переписывают, просто выучивают наизусть.
Бутенко ласково погладил плакат ладонью.
– Распространяются. Копируются иностранными журналистами, присутствующими на научно-практических конференциях. Беспрепятственно вывозятся за рубеж и поступают в распоряжение не только отечественных журналов. И пусть не скоро, но настанет когда-нибудь час, когда о них заговорит весь мир! – Доктор горделиво вскинул голову. – Наука вообще, а тем более медицинская, не может быть национальной. Она интернациональна по своей сути. Ведь болеют-то одинаково во всём мире. Никаких различий
!
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.230-236).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:44 PM
Сообщение: #40
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
ПЛАГИАТОРЫ-ДИСКРЕДИТАТОРЫ МЕТОДА ВЛГД ИЛИ ПРОСТО ВОРЫ…
«В лабораторию Бутенко приезжали, оказывается, не только за тем, чтобы перенять опыт. Иногда приезжали и просто украсть.
С одним из таких случаев Гончаровой пришлось столкнуться лицом к лицу в апреле шестьдесят седьмого.
Украсть несколько десятков тысяч или даже сто рублей – преступление. И за него, понятное дело, судят. А вот украсть среди бела дня открытие века и попытаться опубликовать его под собственным именем кандидат медицинских наук Дзагоева из Казахстана почему-то преступлением не посчитала. И, что самое интересное, её за это впоследствии даже не осудили.
Более того, оценив масштаб кражи, те, от кого сие зависит, в считанные месяцы выдали Розе Каримовне авторское свидетельство на изобретение, к которому она не имела абсолютно никакого отношения.
То, чего Бутенко не мог добиться в течение пятнадцати лет, в Казахстане осуществилось меньше, чем за год!
Но тогда – в апреле шестьдесят седьмого – Гончарова ещё не могла предполагать у обрушившейся на их лабораторию, как снег на голову, полноватой, румяной казашки из Алма-Аты таких недюжинных способностей.
Лишь каким-то особым женским чутьём уловила Вильма Францевна тень неискренности в её поддельно добродушной улыбке. Бутенко не слишком баловали визитами остепененные медики, поэтому заведующую отделом Казахского научно-исследовательского института туберкулёза он встретил с особым радушием. В кои-то веки заглянула нерядовая гостья из тёплых краёв.
– Показать всё от и до. Ответить на любые вопросы
, – громко приказал он встретившей алмаатинку Вороновой в присутствии Вильмы Францевны после почти что получасовой беседы с приезжей.
По-ра-зительно! Это просто поразительно! – не успевала восхищаться Роза Каримовна, знакомясь с лабораторией. Всё приводило её в восторг: и похожий на сказочную машину времени комбайн, и невиданные доселе таблицы и диаграммы. А самое главное – продемонстрированные ей уже заканчивающие курс обучения методу больные.
Особенно подействовало на неё, что среди вылеченных были и туберкулёзники.
А узнав, что сопровождавшая её вместе с Вороновой Вильма Францевна по специальности фтизиатр, Роза Каримовна даже зарделась от удовольствия.
Она пробыла у них около десяти дней. Прошла весь курс обучения. Записала в тетрадку кучу сведений о методе ВЛГД и об открытии болезней глубокого дыхания.
Осмотрела комбайн со всех сторон. Побеседовала с излечившимися туберкулёзниками. Перед отъездом долго благодарила Константина Павловича за щедрость, с которой он делился своими знаниями с приезжими врачами. Громко возмущалась по поводу того, что метод до сих пор в загоне, что Бутенко приходится работать без авторского свидетельства на своё изобретение.
– Это ужасно, ужасно, – прищуривая свои и без того раскосые глаза, восклицала Роза Каримовна. – За пятнадцать лет не выдать учёному документ о его авторских правах! Да мало ли что может случиться? Сколько к вам народу ездит. Возьмут да и напечатают под своей фамилией. Потом попробуй – разберись.
– Что поделаешь, – смущённо разводил руками Константин Павлович, – что поделаешь? Заявка на изобретение мною давным-давно в Госкомизобретений подана. Правда, если уж быть абсолютно точным, лежит она там не пятнадцать, а пять лет. С августа тысяча девятьсот шестьдесят второго. Но дорогу методу и открытию я пробиваю на десять лет дольше.
– Боже мой, – чуть не застонала Дзагоева. – Что творят с передовыми учёными бюрократы. Что только они творят! Ну ничего, Константин Павлович, – она мягким кошачьим движением взяла его за руку. – Мир не без добрых людей. Ваши сторонники, а их, я надеюсь, с каждым днём становится всё больше, – вам помогут. Разве можно держать под замком такое сокровище? – Роза Каримовна повернулась к комбайну. – Ваше открытие заслуживает самой высокой награды
. И лично я… Мы все, – она оглянулась по сторонам, словно бы ища поддержки, – мы все не пожалеем сил. Уж вы поверьте.
За Дзагоевой давно закрылась дверь лаборатории, а Вильму Францевну никак не покидал нехороший осадок на душе. Вряд ли бы она сумела словами объяснить хотя бы самой себе причину неприятных ощущений. Не понравилась ей кандидатша. Бог его знает, почему: то ли из-за многочисленных скороговоркой рассыпаемых похвал в адрес Бутенко, то ли из-за маслянистого, обволакивающего взгляда. Но что-то определённо было.
И поэтому, когда пару месяцев спустя до лаборатории окольными путями докатились слухи, что Дзагоева в соавторстве с двумя сотрудниками своего научно-исследовательского института готовит статью о наличии избыточной и неэффективной вентиляции у больных лёгочным туберкулёзом, она поняла, что её не обмануло.
Как рассказали им приехавшие всё из той же Алма-Аты доброхоты, Дзагоева готовит статью под своим именем, ни единым словом не ссылаясь на работы Бутенко.
Вместе с двумя своими сподручными она подала в комитет по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР заявку на способ лечения туберкулёза с неэффективной, по её выражению, вентиляцией лёгких, весьма смахивающий на дурную карикатуру метода ВЛГД.
Её не смущали ни малые сроки проведённых ею исследований (да и можно ли назвать исследованием обучение полюбившейся ей методике двух-трёх пробных групп туберкулёзных больных в своём институте), ни скоропалительность подачи авторской заявки в высокие инстанции.

Старый приверженец Бутенко из Алма-Аты, побывавший и на занятиях в этих группах, и на публичном выступлении Розы Каримовны, чуть не со слезами на глазах убеждал ошарашенного Константина Павловича, что метод не только воруют, но к тому же нещадно искажают и дискредитируют!
– Вы только посмотрели бы, чему она учит несчастных больных, – с дрожью в голосе докладывал бывший пациент Бутенко своему учителю. – Занятие начинает с заявления о том, что якобы по её мнению известные способы применения лечебной гимнастики к больным лёгочным туберкулёзом с избыточной и неэффективной вентиляцией (словечко-то какое отыскала – неэффективная вентиляция), заключающиеся в использовании дыхательных и физических упражнений, недостаточно, мол, эффективны.
– Константин Павлович, – рассказчик – пожилой врач из Казахстана с мольбой взглянул на Бутенко. – Нет, вы понимаете, что она делает? И вашим, и нашим стелет!
Согласно открытию болезней глубокого дыхания так называемая лечебная глубокодыхательная гимнастика для лёгочных туберкулёзников смертельна вредна! Но Дзагоева об этом и не заикается. Зачем же? Тогда ей, как и вам, придётся встретить бешеное сопротивление. Ведь это их «способ лечения».
«Недостаточно эффективна» – это звучит куда мягче, компромиссно.
Да ладно бы – компромисс. Бог с ним. Так ведь ни слова о вас! О вашем открытии. О методе ВЛГД. Ворует, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре.
– От расстройства бывший туберкулёзник, успешно в своё время с помощью Бутенко избавившийся от тяжёлого недуга, даже схватился за сердце.
– Чтобы ей прямо о воровстве не заявили, она как преподносит? Предлагаю, мол, новый способ, обеспечивающий нормализацию лёгочной вентиляции. Это, дескать, достигается. Знаете как?
Ни в жизнь не поверите, Константин Павлович. Это, дескать, достигается тем, что проводят дыхательные упражнения с задержкой дыхания на выдохе! Вот не сойти мне с этого места, – перекрестился пожилой врач. Так она у себя в институте с трибуны и доказывала. Мол, такие задержки на выдохе обеспечивают должный для каждого больного минутный объём дыхания.
А затем Дзагоева для «большего эффекта» предлагает включать физические упражнения. Да не как-нибудь, а стоя, с нагрузкой в период паузы на вдохе (!), что, по её мнению, адаптирует аппарат дыхания больного к повышенным физическим нагрузкам…
– И подобную белиберду она собирается печатать и заявлять в Госкомизобретений! – вскипел Бутенко
.
– Статья уже передана ею в республиканский журнал. А заявку на изобретение она переправила в Москву.
Уму непостижимо, – Константин Павлович полуобернулся к Вороновой и Гончаровой. – Вы понимаете, что она делает?
Метод крадёт! – поспешно отозвалась напуганная его изменившимся видом Вильма Францевна.
– Если бы только это! Дзагоева людей убивает! Больных доверчивых людей.
Нормализовать лёгочную вентиляцию задержками дыхания… – Константин Павлович побагровел. – Это же надо до такого додуматься! Боже, до чего людей доводит алчность.
Даже своровать-то по-человечески не умеют! Ну откуда, скажите мне на милость, она могла взять такую чушь? Провести у нас в лаборатории десять дней. Исписать чуть ли не целый тетрадный том и подобное утворить!

Да мы контрольные и максимальные паузы используем лишь для количественной оценки достигнутых больными успехов. И всегда повторяем: ПАУЗА НЕ ЛЕЧИТ! ЛЕЧИТ ПОСТЕПЕННОЕ УМЕНЬШЕНИЕ ГЛУБИНЫ ДЫХАНИЯ ПУТЁМ РАССЛАБЛЕНИЯ ДО ЧУВСТВА ЛЁГКОГО НЕДОСТАТКА ВОЗДУХА.
А у Дзагоевой, как я понял, – он посмотрел на коллегу из Алма-Аты, – об этом ни слова! Ни об уменьшении глубины дыхания. Ни о расслаблении. Задержки на выдохе – вот и все дела!
Да она этими постоянными задержками так раздышит больных, что у них не только не приостановится процесс развития туберкулёза – он у них получит новое топливо!
Иезуитство какое-то, – Бутенко в изнеможении опустился на предусмотрительно поданный ему нахмурившейся Вильмой Францевной стул. – А физические упражнения с нагрузкой в период паузы на вдохе – как вам это нравиться? – В волнении доктор даже не заметил, что дёрнул Воронову за полу халата. Я ведь каждый раз объясняю – паузы вообще вредны. Но особенно они вредны на вдохе. А тут ещё – стоя и с нагрузкой!– Так её больные после занятий переругивались между собой в коридоре: никакого, мол, облегчения не чувствуют, – снова встрял в разговор врач из Казахстана. – Наоборот – кое-кому становиться хуже. Непривычная слабость появляется, обострения.
– Надо в суд подать на Дзагоеву! – почти выкрикнула переставшая сдерживать себя Гончарова. – Разве можно допускать такое?
– Конечно! – сразу поддержала её Наталья Степановна. – Зачем откладывать в долгий ящик? Пресечь сразу, пока не наломала дров.
– Молодые вы у меня. Прыткие. – В раздумье покачал головой Бутенко. – Суд любит строгие доказательства. А где они? Статья её пока нигде не опубликована. Авторское свидетельство на «способ» тоже ещё не получено. А то, о чём нам сейчас рассказали, – это ещё не улики ни для следствия, ни для суда.
Дзагоева – остепенённый сотрудник научно-исследовательского института. Экспериментировать – это её научное право. Вот когда эксперименты будут подытожены и оформлены документально, вот тогда другое дело. Тогда можно цеплять её на крючок. Ловить, как говориться, с поличным. Стадия же эксперимента – на то и есть стадия эксперимента. Каждый экспериментатор имеет право на определённый риск и не застрахован от ошибок. Дзагоева прекрасно знает об этом. И в случае чего легко выйдет сухой из воды. Попробовала, мол, и так, и этак. Исследования, дескать, ещё не закончены, чего вы хотите? Так что придётся подождать.
– Но потом будет поздно! – притопнула ногой Гончарова. – После драки, как известно…
– Да, – уныло согласился Бутенко. – Потом может быть поздно. Однако и раньше времени в суд обращаться нельзя! Пока мы вправе сделать лишь одно – написать свой официальный протест руководству её института. Что ни говори, а там всё же тоже сидят крупные учёные. Им не должна быть безразлична судьба своих больных. Остаётся лишь уповать на то, что они окажутся способны прислушиваться к голосу разума.
В противном случае алма-атинские туберкулёзники обречены, – с горечью добавил Бутенко. – Обречены нести кару за коварство Дзагоевой.
Но самое страшное, товарищи, – Константин Павлович привстал со стула, – чего я больше всего боюсь: что Дзагоевой дадут зелёный свет во всех высших инстанциях! И статью её липовую напечатают. И авторское свидетельство на её липовый способ лечения туберкулёзных больных выдадут. Дадут ей всесоюзную дорогу.
– Да неужели такое возможно? – ахнула Наталья Степановна.
– Увы… – доктор скорбно поджал губы. – Меня не смогли отравить, убить в автокатастрофе. Но есть весьма действенный способ разделаться со мной. Увенчать лаврами победителя вора, ничего не понявшего в моём открытии! Зато облекшего его в весьма удобную для моих противников, со всех сторон обтекаемую форму способа нормализации лёгочной вентиляции посредством задержек дыхания на выдохе.
Как справедливо заметил наш алма-атинский коллега, и нашим, и вашим. Никаких скандалов с официальной медициной. Никакого ниспровержения общепринятых авторитетов. Ну и, естественно, абсолютно никакой пользы для больных.
А это-то и требуется! Коли способ Дзагоевой никого из гроба не поднимает, значит, он безопасен для бюрократов от медицины. Это же не конкурентка! Её пациенты не пойдут с пеной у рта требовать от Минздрава его самого широчайшего внедрения.
Хватит и того, что будет делать сама Дзагоева. И все останутся при своих интересах. Но при том, – Бутенко предупреждающе поднял руку, – при том пересекается дорожка действительному и опасному для меднаучных вельмож методу ВЛГД!

И, естественно, самому открытий болезней глубокого дыхания. Дзагоева ведь ни о чём таком не говорит! Она просто предлагает ещё одну лечебную гимнастику. И, тем не менее, тема её близка к моей. Речь-то идёт о дыхании. А дважды на одну и ту же тему авторское свидетельство выдавать не будут. Дадут Дзагоевой, и хватит. Ну а Бутенко и так перебьётся.
Гончарова слушала учителя с нескрываемым ужасом. При всём том, что уже довелось ей лично увидеть за кулисами официальной медицины, она не могла поверить в такое.
Чтобы вот так, запросто, посреди бела дня у всех на глазах украсть открытие! Исказить и до неузнаваемости переиначить его. Обречь больных даже одного крупного республиканского центра (а где гарантия, что только его одного?) на антилечение. Да чтобы такое ещё и утвердили в самых высших сферах! Поверить в это она была просто не в силах.
Но если бы их замечательный, посверкивающий своими металлическими частями комбайн, на который она в тот момент смотрела, и впрямь оказался бы волшебной машиной времени, она увидела бы и кое-что пострашнее.
Ни ей, ни рисующему мрачноватые прогнозы Константину Павловичу пока ещё и в голову не приходило, что участь их уже решена. Что уже собрался в дорогу Главный медик Минздрава с единственной целью – раз и навсегда покончить с возмущающей привычное спокойствие официальной медицины, баламутящей тёплое стоячее озерцо непокорённой лабораторией. Что обставлено всё будет эффектно и красиво. Бутенко наконец-то предложат долгожданную (проведённую теперь уже приказом Минздрава) апробацию его метода. И они, сломя голову, ринуться в Ленинград доказывать свою правоту в том же самом заведении, в котором её уже дважды доказала Наталья Степановна Воронова.
И докажут! И блестяще проведут апробацию практически со стопроцентным успехом! Но результаты её будут искажены и фальсифицированы в подложном итоговом заключении директором уважаемого заведения и его помощником профессором Чугуновым. Искажены во славу «сложных» чугуновских порошков и в угоду Главному медику.
Не знала и не ведала Гончарова, что в недалёком будущем (чуть больше, чем через год) по жесточайшему приказу Главного медика лаборатория будет уничтожена. Персонал разогнан. Единственный на сегодняшний день в мире чудодейственный комбайн разобран, что в отдельных его частях, спасавших жизнь не одной сотне больных, санитарки станут возить грязное больничное бельё.
Не знала, да и не могла знать. Вильма Францевна, что параллельно с фальсификацией итогового заключения по официальной апробации метода ВЛГД будет утверждена заявка Дзагоевой на шарлатанский способ «нормализации» лёгочной вентиляции.
Ничего этого она не знала. Она лишь ужасалась услышанному от пожилого врача из Алма-Аты да тревожным предположениям Бутенко.
И невдомёк было ни ей, ни Константину Павловичу, ни стоявшей рядом с опечаленным видом Вороновой, что вот-вот переступит порог их лаборатории тот, кто уже всё за них решил. Всё предусмотрел. Властью которого все они в ближайшее время перестанут существовать как действующий научный коллектив.
Бесчеловечная акция официальной медицины вступала в силу, и ничто и никто не мог ей помешать. На долгие мрачные десятилетия лаборатория уходила в небытие».
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.236-244).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:55 PM
Сообщение: #41
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
НЕОТВРАТИМЫЙ СГОВОР И ВЫТЕКАЮЩИЙ ПРИГОВОР ОТКРЫТИЮ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ (И МЕТОДУ ВЛГД), ЗАПАДНЫХ ДЕЛЬЦОВ МЕДИЦИНСКОГО БИЗНЕСА И РУКОВОДИТЕЛЕЙ СОВЕТСКОГО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
«И этот день – день прибытия к ним вельможного сановника с практически неограниченными полномочиями настал. Они не знали тайной сути его визита. Но он знал всё.
Знали всё и профессор Чугунов, и ставший к тому времени членом-корреспондентом Помехин.
Они все изо всех сил боролись с непокорным Бутенко. После на страницах центральных газет они будут писать, пытаясь успокоить миллионы больных, об увеличении числа больничных коек в нашей стране. О расширении штата медперсонала. Но они никогда не напишут, что, закрыв лабораторию, оставили тяжело больным людям лишь одну-единственную возможность: мучительно и долго умирать на этих самых возросших числом койках под присмотром также увеличившегося, но, увы, ни на йоту не повысившего качество профессиональной квалификации штата медперсонала. Об этом они не напишут. Потому что они – победили. А победителей, как повелось…
Это тёплый предпоследний июньский день шестьдесят седьмого начался, как обычно. Константин Павлович рассматривал записи в дежурном журнале. Делал замечания. Шутил с коллегами.
Ровно в десять утра без стука отворилась входная дверь, и на пороге возникла грузная фигура.
Елизар Мефодьевич Зарубин был некрасив, тучен и лыс. Однако неказистая внешность Главного медика (так негласно именовали его меж собой коллеги) нисколько не умаляла его авторитета.
«Султанского визиря» боялись, и в общем-то правильно делали. «Султан» редко посылал его туда, где нужно было кого-то наградить. Чаще – туда, где требовалось покарать. У Зарубина это прекрасно получалось. Он умел собрать неоспоримые доказательства виновности жертвы, на которую пал гнев начальства. «Визирь» со знанием дела исполнял «высочайшую волю». И уж кто-кто, а Бутенко, долгое время подвергавшийся остракизму, не мог не узнать его с первого взгляда.
При виде гостя сердце Константина Павловича нехорошо ёкнуло. Но, подавив в себе давнюю неприязнь, он решительно поднялся навстречу Главному медику.
– Извините за внезапное вторжение, – Зарубин неуклюже переступил порог лаборатории, увлекая за собой двух титулованных спутников своей свиты. Процессию замыкал представитель администрации института.
– Я в ваших краях, в общем-то, наскоком. Проверял, так сказать, местную медицину, – Зарубин кивнул на стоявшего рядом чиновника облздрава. – Ну и не мог удержаться, – Главный медик потёр свои короткопалые ладошки, – чтобы не заглянуть к вам на огонёк. О вашей лаборатории, Константин Павлович, прямо-таки легенды ходят! Просто невероятные вещи в газетах пишут.
– Ну почему же невероятные? Бутенко постепенно начинал приходить в себя. – В центральной прессе иногда и вполне правдивые вещи печатают.
Просматривая ленту баллистокардиограммы Гончарова насторожилась. Она поняла, что речь идёт об опубликованной месяц назад в Литературной газете статье «Дышите глубже! А надо ли?»
На страницах уважаемого общесоюзного издания автор здорово врезал Минздраву за косность и бюрократизм, проявляемые им в отношении открытия доктора Бутенко. Излечивший у Константина Павловича свою, много лет страдающую астмой, сестру корреспондент буквально кипел от негодования: вместе с астмой у сестры исчезли и гипертония, и стенокардия, и ещё целый набор годами изводивших её недугов
.
Накануне публикации у Бутенко состоялась резкая, предельно натянутая беседа с членом-корреспондентом Мартыновым. Суть её сводилась к тому, что, по мнению Мартынова, эксперименты по методу ВЛГД следовало прекращать. И как можно быстрее. Бывший сторонник бунтарского направления в медицине, подстёгнутый столичным начальством, чуть ли не кричал на доктора.
Но стоило появиться статье в московской газете, как гнев его заметно поубавился. При повторной встрече Мартынов уже не знал, куда посадить «дорогого гостя», и обещал во всём тщательно разобраться.
Но напрасно усмехалась про себя Вильма Францевна, искоса поглядывая на корректно держащегося Зарубина. Её предположения, что статья в «Литературке» сумеет охранить доктора и от руководства Минздрава, не имели под собой никакого основания.
Гончарова надеялась на помощь Главного медика, а тот приехал с точно поставленной целью – любыми способами уничтожить крамольную лабораторию и избавиться раз и навсегда от её неподдающегося всеобщей нивелировке руководителя, который сегодня претендует всего лишь (?!) на открытие мировой важности. А завтра ему звание академика подавай?! А там, глядишь, и кресло Президента Академии потребует. Шалите, товарищ провинциальный доктор! Для таких, как вы, возомнивших о себе бог весть что упрямцев, в арсенале начальства имеются надёжные, давно испытанные средства.
Зарубин осматривал лабораторию. Вежливо улыбался. А сам исподволь, с любопытством разглядывал подтянутого и собранного, будто пружина, доктора. Этому вот чудаку издательство, оказывается, предлагало поместить статью во всемирно известном сборнике «Ху из ху». В турне по Соединённым Штатам его приглашали. Не воспользовался, бедолага! Теперь не обессудь. Счастливый шанс только раз в жизни выпадает. Уж кто-кто, а Елизар Мефодьевич, недавно побывавший в Америке в служебной командировке, знал это точно.
Он никак не мог забыть один вечерний коктейль в Нью-Йорке. Когда от него наконец-то отошли представители издательства, искренне недоумевавшие, почему не приехал и даже не ответил на их письмо заинтересовавший их своими научными исследованиями доктор Бутенко, к Зарубину подсели два солидных джентльмена.
Один из них, как выяснилось, ведал хирургией, второй – фармакологией. Они дали ему понять, что в чрезвычайно влиятельных кругах крайне удивлены терпимостью руководителей советского здравоохранения ко всякого рода шарлатанам, вроде доктора Бутенко, о котором у мистера Зарубина, дескать, только что справлялись повсюду гоняющиеся за сенсацией издатели.
«Бутенко намеревался отнять хлеб не только у запанной хирургии и фармакологии. Он, в конце концов, гражданин вашей страны
», – вот краткий смысл того, о чём, с трудом подбирая нужные слова, чтобы не обидеть советского гостя, говорил переводчик, поглядывая на всемогущих дельцов от западной медицины.
– Я всё понял, господа, – отчётливо произнёс Зарубин, поднимаясь с мягкого кресла. – Я ведь тоже, как и вы, кардиохирург. У нас с вами одни и те же проблемы.
По приезде в Москву он срочно собрал у себя совещание. Потребовал от своих подчинённых объяснить ему наконец, что же на самом деле представляет собой метод доктора Бутенко, о котором с опаской говорили даже за океаном
.
Понурившие головы минздравовцы отвечали ему гробовым молчанием. Они хорошо знали, что Главный медик прекрасно осведомлён о скандальном открытии сибирского учёного, и давать ещё какие-либо пояснения по этому поводу никто из них не решался.
Когда же несколько поостывший Елизар Мефодьевич деловито спросил, почему какой-то кандидат медицинских наук до сих пор безнаказанно мутит чистую минздравовскую воду, ему ответило сразу несколько возбуждённых голосов.
«Да вы знаете, Елизар Мефодьевич, Бутенко такой хитрый. Такой въедливый. Подсобрал там у себя истеричек-бабёнок. Вот они и кликушествуют за него! Попробуй, урезонь ослеплённых любовью и тупой верой женщин
».
И Зарубин не стал больше тянуть…
– О нас и правду пишут, – втолковывал Главному медику Бутенко, подводя его к своему уникальному комбайну. Опомнившийся от первого потрясения доктор наивно полагал, что король медиков и в самом деле приехал, чтобы лично убедиться в действенности метода ВЛГД. «А значит, – думал Бутенко, – в случае успеха можно будет ожидать от высшего начальства реальной конкретной помощи». – Мы занимаемся физиологией человека. Вот математические формулы, определяющие зависимости различных функций, – Константин Павлович указал на плакат уравнений связи.
В данный момент мы, в частности, пытаемся решить такие чисто медицинские проблемы, как, например, лечение астмы, гипертонии, стенокардии.
Зарубин глуховато кашлянул в кулак.
– Ведь причина возникновения астмы до сих пор никем не открыта, – по-своему истолковал кашель Главного Константин Павлович. – Мне кажется, я сумел её объяснить. На мой взгляд, астма прежде всего вызывается гипервентиляцией лёгких больного, что и доказывают вот эти математические формулы, – Бутенко ткнул указкой в верхнее уравнение. – Чтобы не быть голословным, мы вам сейчас всё наглядно продемонстрируем. Вильма Францевна, я вас попрошу.
Гончарова понимающе кивнула. Она подключила ионизатор и, пригласив в лабораторию больных: женщину с ребёнком и пожилого усатого мужчину, взяла у всех троих на анализ воздушную пробу.
Зарубин с удивлением приглядывался к тому, как ловко вставляет она в носовые отверстия пациентам какие-то трубочки.
Затем по знаку Бутенко Гончарова дала больным команду дышать поглубже. Буквально через пять вдохов у пациентов начались самые настоящие приступы астматического удушья. Одного из них – пожилого усатого мужчину – приступ довёл даже до цианозного посинения
.
– Вот – это порочный принцип лечения астмы нынешней официальной медицины: «Дышите глубже», – довольно констатировал Бутенко, обращаясь к несколько перепуганному синюшным видом пациента Елизару Мефодьевичу. Двое представителей его свиты угрюмо насупились.
– А теперь… – Константин Павлович сделал выразительную паузу, – понаблюдайте, к чему приводит НАШ ПРИНЦИП лечения астмы!
– Уменьшите глубину дыхания! Тише, тише, тише, – раздельно выговаривая каждое слово, командовала Вильма Францевна.
Через оду-две минуты на глазах у изумлённого Зарубина приступы у больных полностью прекратились. Пациенты пришли в норму. Лица их порозовели.
– Ну и ну… – только и смог вымолвить неприятно поражённый Елизар Мефодьевич. – Мне о вас рассказывали – думал, сказки. А тут смотрю, – он обернулся к замершим с каменным видом облздравовцам, – реальные вещи творятся.
– Что вы здесь делаете? – Зарубин вплотную подошёл к белокурой женщине с опять прижавшимся к ней ребёнком.
– Как что? – гладя мальчика по головке, ничуть не смущаясь, ответила пациентка. – Лечиться к Бутенко приехали! Сама я этой проклятой астмой лет пятнадцать болею. И Володя почти с самого рождения мучается. Все больницы уже перебрали, и без толку. А здесь за четыре дня уже чувствуем себя намного лучше.
– Понятно, – как-то двусмысленно бормотнул Главный и резко повернулся к Бутенко. – Пройдёмте-ка в кабинет.
В маленьком кабинете Константина Павловича, куда, предчувствуя важность момента, вслед за зарубинской свитой устремились Воронова и Гончарова, из-за тесноты пришлось вести переговоры стоя.
– Ну и сколько же сеансов у вас всё это занимает? – опершись пухлой ладошкой о письменный стол доктора, выпытывал Главный.
– Почему сеансов? – поморщился Бутенко. Подспудно он уже начинал чувствовать, куда клонит Елизар Мефодьевич. Многие пытались квалифицировать занятия методом ВЛГД, как гипнотические сеансы.
– Я же вам пояснил. Мною открыта причина возникновения астмы. Это глубокое дыхание. – Доктор уже не затрагивал ни гипертонию, ни стенокардию.
Причина возникновения заболеваний – глубокое дыхание. А механизм действия осуществляется через дефицит це о два. Я же показывал вам формулы! В частности, бронхоспазм определяется снижением уровня це о два. Мы вам это только что наглядно продемонстрировали на примере трёх больных, – Бутенко кивнул в сторону настороженно следящей за их беседой Гончаровой.
– Да, да. Конечно! – Зарубин заставил себя улыбнуться Вильме Францевне. – Зрелище потрясающее. Сколько на сегодняшний день больных прошло через вашу лабораторию? – вновь повернулся к доктору.
– На сегодняшний?.. – Бутенко слегка замялся. Больных-то прошло видимо-невидимо. Но Главному можно было назвать лишь строго запротоколированную цифру. Только тех пациентов, о которых имеются наиболее полные записи, выписки из истории их болезней и всё такое прочее.
Высокому начальству ведь не объяснишь в двух словах, в каких кошмарных условиях им приходится работать. Теснота, хронический дефицит штата. Вести на всех посещающих лабораторию страждущих подобные истории болезней зачастую бывает некогда и попросту некому.
Но это, как говориться, их «внутрисемейные» трудности, и сейчас не то время, чтобы на них ссылаться. Поэтому он решил назвать пусть и сильно преуменьшенную, но зато абсолютно документально подтверждённую цифру.
– На сегодняшний день нами зарегистрировано около шестисот больных, – доктор заметил, как удивлённо подняла брови, услышав явно заниженные данные, Воронова.
– И каков же положительный эффект? Поди, процентов девяносто, – синеватые губы Главного растянулись в саркастической усмешке. – А может, и все сто?
– Видите ли, – не торопясь и с достоинством выдержал паузу доктор. – Мы не стремимся за рекордными показателями. Нам важнее, чтобы человек по-настоящему исправил дыхание. Таких примерно восемьдесят процентов. Так, Вильма Францевна? Или я ошибаюсь?
– Совершенно точно, Константин Павлович! – Чуть более громко, чем следует, откликнулась Гончарова.
– Не вылечились те, кто не сумел исправить дыхание, – убеждённо закончил Бутенко.
– Ну что же? Дóбре! Дóбре, коли так, – поглаживая массивный подбородок, изменил тему Елизар Мефодьевич. – Раз уж всё это не сказки, а реальные практические дела, давайте и решим этот вопрос по-деловому. Проведём в Ленинграде официальную апробацию метода. И в случае успеха выделим вам в стационаре отделение коечек так на пятьдесят. Устраивает вас такое решение?
– Конечно! Это то самое, чего нам сейчас больше всего не хватает, – искренне обрадовался доктор.
– Директора ленинградского института, занимающегося проблемами лечения астматиков, академика Реброва вы вероятно, знаете? – «Уж Ребров-то найдёт, как урезонить непокорного», – в этом Зарубин был совершенно уверен.
– Я знаком с профессором Чугуновым, работающим под его началом, – не подозревая подвоха, ответил Бутенко.
– Вот и отлично! - Елизар Мефодьевич слегка прихлопнул в ладоши. – На том, значит, и порешим. Надо вам выходить из подполья, так сказать, на оперативный простор.
А в случае успешной апробации мы вам и с дополнительными ассигнованиями на необходимую аппаратуру и со штатами непременно поможем! Дерзайте себе. Творите!
Он задержал взгляд на Бутенко, демонстративно пожал ему руку. И, кивком попрощавшись с Вороновой и Гончаровой, грузно шагнул из кабинета.
За Главным медиком и его спутниками уже захлопнулась дверь, а Бутенко, Вильма Францевна и Воронова ещё долго молча смотрели друг на друга, не решаясь высказать своё впечатление от высочайшего визита.
– Выходит, дождались мы официальной апробации, – нарушил, наконец, уже начинавшую их угнетать тишину Константин Павлович.
Отделение на пятьдесят коек. Аппаратура, штатные единицы. Об этом можно было только мечтать.
– Ещё бы, – без особого энтузиазма отреагировала Гончарова. – Минздрав может многое. При желании Минздрав может дать нам абсолютно всё.
Каждый из них думал о своём. По-своему представлял будущее лаборатории. И никому из них оно не рисовалось в чёрных красках.
Как-никак их удостоил своим посещением руководитель очень высокого ранга. Сказал хорошие слова. Они не могли быть пустыми словами.
Правда, предстоит апробация метода. Это уже само собой разумеется. Но они верят в успех. Наталья Степановна уже дважды провела учебные группы в епархии профессора Чугунова. И оба раза – с отличными результатами. Теперь же всё будет солиднее и удобнее: поедет в Ленинград не одна Воронова, а целая бригада. Всё должно быть в полном порядке. Иначе, на что же надеяться?
Зарубин, конечно, поможет. Сделает, что пообещал. А им ведь ничего сверхъестественного и не нужно. Только самые обычные, нормальные рабочие условия.
Они задумались о самом насущном. О ближайшем будущем лаборатории. Не понимая, что никакого будущего у неё уже нет.
Вскоре до них дошло, что, по возращении в город, Зарубин созвал в облздраве экстренное совещание, на котором высказался о деятельности лаборатории в резко отрицательной форме: занимаются, мол, у вас под носом всякой ерундой. Гипнотизируют, дескать, и старых, и малых. Да ещё претендуют на какое-то открытие! А вы и нюни пораспустили.
Заведующий облздравом, хотя и не имевший непосредственной власти над входившей в состав СО АН СССР лабораторией, схлопотал строгий выговор.
Бутенко надеялся, что это всего лишь грубая провокация. Проба их на моральную крепость. Что апробация всё решит. Расставит по своим местам.
Хотя ему-то пора было бы знать, что решают не апробации! Решают сильные мира сего. А они-то не на его стороне.
А что касается апробации… Так ведь любой результат можно преподнести, как угодно.
Так что, пока Константин Павлович ждал, надеялся на бога да на порядочность человеческую, лаборатория отсчитывала свои последние деньки. Давно начавшееся её планомерное уничтожение вступило в свою завершающую фазу. Следующий тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год стал последним годом существования лаборатории. Закатилась и погасла на потемневшем небосклоне ярчайшая звезда. Слабеющим эхом отозвался её закату прощальный стон обречённых больных…».

(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.243-253).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-01-2008, 06:57 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-01-2008 в 06:58 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #42
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
В заключение информационного блока о методе ВЛГД по Бутейко, хочу пожелать всем участникам форума, всегда быть альтруистами, не унывать, радоваться даже самым маленьким победам. Сообщать окружающим о преступной вредности глубокого дыхания. Активно пропагандировать метод ВЛГД. Укреплять свою волю устремлением к Божественному, делать её всё более тёплой и доброй, и на малом дыхании нести в своём Сердце Любовь.

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-02-2008, 04:14 AM
Сообщение: #43
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Буте
Вот в догонку еще пару книг.
[Изображение: b24ae754541a.jpg]
Название: Метод Бутейко
Автор: К.П.Бутейко
Издательство: М: Патриот
Год: 1990
Страниц: 227
Формат: djvu
Размер: 2,54 Мб
ISBN: 5-7030-0456-Х
Язык: русский

Автор предлагает свой метод избавления от ряда наиболее распространенных заболеваний из числа так называемых болезней цивилизации (бронхо- и сосудоспастических, аллергических и других). По его мнению, причина этих болезней одна — альвеолярная гипервентиляция, или глубокое дыхание. Сущность метода состоит в том, что уменьшение глубины дыхания, или его нормализация, может привести к излечению такого рода заболеваний. Экспериментальная проверка подтвердила истинность предположения, тем более что основывалось оно на фундаментальных законах физиологии, биохимии, биологии и других наук.
В сборник включены материалы проведенных в гг. Красноярске и Москве (1988) Всесоюзных научно-практических конференций, обобщивших опыт лечения методом ВЛГД болезней глубокого дыхания, многие из которых не поддаются традиционным способам лечения, методическое пособие по обучению методу ВЛГД, ряд научных работ по теории болезни глубокого дыхания, интервью с К.П. Бутейко об истории открытия и о сути его метода лечения.

Скачать с Rapidshare.com

[Изображение: c55ff8c4df1e.jpg]
Название: Теория Бутейко о роли дыхания в здоровье человека : научное введение в метод Бутейко для специалистов
Автор: Бутейко В.К., Бутейко М.М.
Издательство: ООО "Общество Бутейко"
Год: 2005
Страниц: 100
Формат: pdf
Размер: 1.0 mb
ISBN: 5-88563-072-0
Язык: Рус. / Англ.
Впервые в истории медицины представлена полноценная теория о здоровье человека, удовлетворяющая практически всем гносеологическим критериям, включая главнейшие: способность предсказывать и полное соответствие фактам. Показано, как данная теория помогла К.П. Бутейко открыть новую болезнь, найти причины ее возникновения и предсказать закономерности ее динамики, разработать эффективные методы диагностики, профилактики и лечения (подлинный метод Бутейко). Выведен способ количественной оценки общего состояния здоровья человека. Впервые теоретически обоснована взаимозависимость нравственности и состояния здоровья. Сформулирована и доказана теорема о роли биохимических процессов. Добавлены ключевые практические элементы. Приведены некоторые причины распространения неправильной информации о методе Бутейко и некомпетентности большинства тех, кто называет себя последователями К.П. Бутейко.

Квалифицированное применение данной теории позволяет обеспечить действительное выздоровление более чем девяносто процентов пациентов, страдающих астмой, аллергией, сердечно-сосудистыми заболеваниями и другими патологиями, которые считались ранее неизлечимыми. Эта книга используется в качестве одного из методических пособий при обучении новых методистов в Воронежском центре Бутейко.

Скачать с Rapidshare.com

Smile First they ignore you, then they laugh at you, then they fight you, then you win.© Mahatma Gandhi
http://gallery.syromonoed.com/main.php?g2_itemId=919
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-03-2008, 01:14 AM
Сообщение: #44
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Буте
Эд, есть вопрос...
Вы лично практикуете сам метод на данный момент? Как долго?
Возможно ли самому освоить этот метод с помощью книжки?
Спасибо...

Smile First they ignore you, then they laugh at you, then they fight you, then you win.© Mahatma Gandhi
http://gallery.syromonoed.com/main.php?g2_itemId=919
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-03-2008, 06:11 AM
Сообщение: #45
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Буте
Yurik писал(а):Эд, есть вопрос...
Вы лично практикуете сам метод на данный момент? Как долго?
Возможно ли самому освоить этот метод с помощью книжки?
Спасибо...

Очень даже возможно. Вся методика на одном листе. У меня где-то есть в архивах. Юрик! Не надо тебе это, если ты сыроед и ведёшь нормальный образ жизни. Но для того, чтобы это понять надо попробовать. Так что попробуй.
А Эд по-моему ничего не практикует, а только выставляет длинющие постинги.
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-03-2008, 08:53 AM
Сообщение: #46
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Дико извиняюсь... но позвольте вставить "пару слов". Ничего не имею против самого методо, он хотя бы безлекарственный и позволяет включить резервные возможности, еще ими обладающего хоть и не совсем здорового - организма.
Сам дышал...
Но в недавнем прошлом смог легко обходиться без такого метода.
Полтора года назад объм моих легких сократился до 2,4 литров, до армии был 4,5 литра. Естествнно с таким объёмом далеко не уедешь, но не было средства восстановить его... теперь есть.
При дефиците воды в организме, обычно нами не ощущаемого и называемого - непреднамеренным обезвоживанием, свойственно практически всем.
Организм ради экономии воды сокращает её расходы на дыхание, так как это довольно большая "статья расхода". Закрываются ольвеолы и объём легких катастрофически сокращается. Автоматически увеличивается частота и глубина дыхания при самых небольших физических нагрузках, естественно и содержание углекислого газа как в лёгких так и в крови сокращается. Начинается одышка а при сопутствующих начинается астма. Это действие гистамина пряпятствующего нормальному дыханию... ограничивая его.
Сознательное водопотребление, то есть не из суьъективных ощущений, а на сознательном уровне и в количествах соответствующих реальным затратам организма, из расчета - для здорового организма. Снимает причину экономии воды на дыхании. Нормальная слизистая очищает легкие на уровне альвеол, устраняет причину сокращения объёма. Частота дыхания падает, автоматически поднимается уровень углекислого газа в лёгких и крови, восстанавливается нормальный газообмен.
Что и произошло в моём случае. Обём легких восстановился до максимального с соответствующим результатом. Полностью исчезли другие проблемы.
С уважением.

Вода для здоровья
Вебсайт Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-06-2008, 09:20 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-06-2008 в 09:20 PM, отредактировал пользователь edvopiso.)
Сообщение: #47
Smile RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Что ж Yurik можно Вас поздравить! Вот и Вы осознано или нет, но влились в ряды Коррумпированных Медиков по дискредитации «Открытия болезней глубокого дыхания и метода ВЛГД по Бутейко», выкладывая такие Деза-риентирующие «книги» на форум как:

Бутейко В.К., Бутейко М.М. Теория Бутейко о роли дыхания в здоровье человека: научное введение в метод Бутейко для специалистов. - (Общество Бутейко).

Когда ознакомился с материалом выше указанной книги, просто потрясло, насколько профессионально подошли к дискредитации, используя методологию, формальную логику и прочие механизмы «сшибки сознания». И это понятно, так как обычный обыватель такую книгу просто отложит, потому что не разберётся в её «дебрях», а для самого даже начинающего исследователя – будет очевидна спорность вменяемости её авторов. То есть в том и другом случае достигается отвращение от метода ВЛГД по Бутейко, что собственно и преследовалось «авторами» книги (моё мнение).
Позвольте Вас спросить, Вы сами хотя бы просматривали выложенную Вами книгу? В ней же Открытие и «метод» подаются: с одной стороны под пёрлом преемственности родственных связей (раз сын написал, значит прав), с другой полностью дискредитируются самые ближайшие соратники и единомышленники К.П. Бутейко, которые с ним десятки лет бок обок работали и сейчас продолжают его дело (Бутейко Л.Д., Новожилов А Е., Алтухов С. Г. и т.д.)
Это ведь Вам не просто какие-то мелкие пакости как у Michaelа, который развлекаясь, сравнивает участников форума с гениталиями /Эдвописька/ или «авторитетно» цензурит: кто реальный практик Сыроед, а кто только /выставляет длиннющие постинги/.
То, что Вы выложили здесь – это Деза, которая несёт вред уже многим и многим людям. Она препятствует распространению правдивой информации о методе ВЛГД по Бутейко, который хоть и потенциально, но мог бы спасти им жизнь.
Вот Вам моё сугубо субъективное ни к чему не обязывающее мнение, а Вы относитесь к этому, как сочтёте нужным. И как говорят в этих случаях: Флаг Вам в руку! Иль, Плак–Ад на шею!

Практика критерий Истины, но Истина вне Практики – Она просто Есть!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-07-2008, 03:47 AM
Сообщение: #48
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Могу только отреагировать интеллигентно и корректно:
Редчайший м..дак.!!!
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-07-2008, 01:08 PM
Сообщение: #49
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Буте
Michael писал(а):Юрик! Не надо тебе это, если ты сыроед и ведёшь нормальный образ жизни. Но для того, чтобы это понять надо попробовать. Так что попробуй.
Категорически согласна с Майклом, достаточно правильно питаться, т.е сыроедить и дыхание станет правильным. Вот ещё на эту тему есть статейка А.Чупруна http://www.newcanada.com/219/219-00002-zdorov.htm
а вот кусочек из неё
"– Константин Павлович, меня во время моих лекций народ спрашивает всегда, как я отношусь к методу Бутейко. И знаете, что я отвечаю? "Конечно, очень положительно. Но Бутейко – врач до мозга костей, он берет зависимую от питания и движения функцию и ломает ее! Правда, по закону обратной связи это как-то влияет на предпочтения в питании. В ранних его лекциях говорилось, что должна быть склонность к сыроедению, а позже он перестал об этом говорить, возможно, убоясь бездны премудрости. И так хватает ему хлопот с дыханием, так еще и диете учить!".

Бутейко, конечно, стал мне возражать: мол, из-за всеобщей привычки к неправильному дыханию, которому обучают людей с детства, да и потом – каждый день при уроках утренней зарядки по радио, извращаются пищевые потребности... А исправляет это его метод волевой ликвидации глубокого дыхания – ВЛГД. Я упорствовал, что все – ровно наоборот. Говорил о достижениях академика Гулого, преодолевавшего закисление пищей организма животных – ацидоз, о карбоксилине, который ученые придумали, поскольку телята явно не сумеют освоить метод ВЛГД. Снижать до беллетристики уровень обсуждения ему было не к лицу, и Константин Павлович задумчиво произнес то, что я и хотел от него услышать:
- Да... Метаболический ацидоз плюс компенсаторный дыхательный алкалоз...
И мы сменили тему."
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
04-07-2008, 01:53 PM (Последний раз сообщение было отредактировано 04-07-2008 в 01:54 PM, отредактировал пользователь dudu.)
Сообщение: #50
RE: Главное открытие ХХ века: Открытие болезней глубокого дыхания. Метод ВЛГД по Бутейко!
Michael писал(а):Могу только отреагировать интеллигентно и корректно:xxxxxxxxxxxxxxxxxxxx.!!!

Michael, так выражаться не красиво!

Ты сделал edvopiso правильное замечание, но он тебе тоже сделал правильное замечание. Надо держать удар, а не психовать. Take it easy, be quiet!

Let’s stopp quarrelling, shall we?
Найти все сообщения
Цитировать это сообщение
« Предыдущая | Следующая »
Создать ответ 


Переход:


Пользователи просматривают эту тему: 1 Гость(ей)

Обратная связь | Сыроедение | Вернуться к началу | Вернуться к содержимому | Лёгкий режим | Список RSS