ПЕРВЫЕ ШАГИ К ОТКРЫТИЮ БОЛЕЗНЕЙ ГЛУБОКОГО ДЫХАНИЯ
«Свершилось всё довольно просто и буднично. Молодой ординатор дежурил в первой московской клинике у Петровских ворот. Ближе к вечеру, окружённый шумной ватагой также оставшихся на ночное дежурство студентов, Константин Павлович с увлечением рассказывал ребятам о том, каким, по его мнению, диагностом должен быть настоящий врач.
– Как сейчас чаще всего ведут приём доктора?! Больной едва успел войти, а ему уже: разденьтесь, повернитесь спиной. Дышите! Сдайте анализы: мочу, кровь, кал… На человека-то порой никто и не глядит! Глаза его, походки, настроения не замечает. А по ним можно сказать многое.
Константин Павлович делился не собственным опытом. С дипломом в кармане он работал всего второй месяц. Многое из того, что говорил студентам, перенял у своего учителя, академика Дариева, ненавидящего формально-бюрократический подход к осмотру больных.
– Больной ещё за несколько шагов от вас. Слова не успел вымолвить, а вы сами должны уже о нём многое сказать. Вот конкретный пример, – доктор повернулся к приближающемуся тяжёлой поступью хорошо сложенному высокому молодому человеку в серой пижаме. – Типичный астматик! – ни секунды не колеблясь, громко констатировал Бутенко. – Видите, глотает ртом воздух, как рыба.
Парень и в самом деле тяжело дышал. Студенты с восхищением переглянулись между собой. Этот порывистый, не чванливый преподаватель им нравился.
– Вы ошибаетесь, товарищ студент, – больной подошёл вплотную к притихшей группе. – У меня не астма, а злокачественная гипертония.
Краска стыда залила лицо Бутенко, но он успел заметить, как потускнел ещё мгновение назад горящий обожанием устремлённый на него взор чёрноокой отличницы Зины.
«Не может быть!..» - растеряно провожая взглядом медленно удалявшегося по коридору больного, недоумевал Бутенко. Этого не может быть. Осторожная поступь. Сильная отдышка. Фактически не закрывающийся рот – все симптомы типичного астматика! И вдруг – злокачественная гипертония. С чего бы этак-то?
Константин Павлович редко ошибался в диагнозе. И чтобы так промахиваться?! «А что если?!..» – внезапная догадка мелькнула в мозгу. Что если глубокое дыхание, характерное для астматиков и так ярко выраженное у этого паренька, страдающего злокачественной гипертонией, является не только хорошо заметным внешне симптомом, но и причиной обоих болезней?
Сославшись на срочную работу, он разослал ребят по дежурным постам, а сам кинулся за скрывшимся в крайней палате гипер тоником.
Короткая беседа с мускулистым, будто перетянутым в талии больным подтвердила его пока ещё смутно намечавшиеся предположения. Юрий Козлов, двадцати одного года от рода, долгое время занимался тяжёлой атлетикой. А значит, постоянное «передышивание»: присел со штангой – выдох, рванул штангу кверху – глубочайший вдох.
Бутенко вспомнил свою собственную спортивную историю. Огромные физические перегрузки. Дыхание по «паровозному» типу. Когда стали появляться признаки серьёзного заболевания, спорт Константин Павлович вынужден был бросить, но дышал-то по-прежнему глубоко (!).
Когда он уединился в ординаторской, за окнами освещенного маломощной лампочкой тесного кабинета сгустилась темнота. От порывов шквального ветра тонко позванивали стёкла в двойных, ещё не утеплённых на зиму, рамах.
Он успел примерно до середины пролистать пухлую историю болезни Козлова, как вдруг почувствовал, что у него самого начинается очередной приступ.
Привычно, будто застучали молоточки, запульсировала в висках кровь, свидетельствуя о резком повышении давления. Раскалывающая боль охватила затылок. Защемило, застукало сердце, заныла правая почка.
Подчиняясь выработанному рефлексу, Бутенко опустил было руку в карман за всегда имевшимся при себе лекарством, но… вдруг резко её отдёрнул.
Почему обязательно лекарство? И что за прок от него, если не устранена причина. А причиной своей злокачественной гипертонии с сегодняшнего вечера он склонен был считать глубокое дыхание. Так в чём же дело? Какие тут нужны снадобья? Надо попытаться взять быка за рога. Чего ходить вокруг да около? «Врачу: исцели себя сам», – всплыло в памяти.
Бутенко отложил в сторону историю болезни Козлова и откинулся на жёсткую спинку венского стула. Затаил дыхание. «Дышать как можно менее глубоко. Чуть-чуть. Чуть-чуть…» – мысленно повторял молодой учёный.
Не хватало воздуха. Хотелось открыть рот и глотать его огромными порциями, но Константин Павлович сдерживал себя.
Прошла минута, другая, третья и… произошло чудо. Головная боль исчезла, утихла бешеная пульсация крови в висках. Отпустило сердце. Успокоилась, будто от горячего компресса, донимавшая коликами почка.
– Подействовало! – Бутенко отодвинул левый рукав халата – стрелки часов показывали без четверти одиннадцать. – Сработало! – Константин Павлович всё ещё не мог полностью поверить. А ну-ка… – он намеренно сделал несколько глубоких вдохов. Все симптомы приступа тотчас же начали возвращаться. Бутенко снова уменьшил глубину дыхания – и опять почувствовал облегчение.
Всё точно! Предположение подтверждалось самым наглядным образом. Он больше не мог ни минуты задерживаться в тесной ординаторской. Проверить! Немедленно проверить! Мало ли что ему помогло. А если это только ему?..
Синего от приступа удушья пожилого астматика, того и гляди готового потерять сознание, он нашёл в четырнадцатой палате на третьем этаже. Возле него хлопотала медсестра, уже испробовавшая все свои средства вплоть до подачи чистого кислорода.
– Закройте рот и не тяните воздух, словно насосом. – Нарочито громко и требовательно командовал больному Бутенко.
– Да не могу я… – захлёбываясь подступавшей к горлу слюной, засипел взлохмаченный седовласый старик, пытаясь дотянуться до отобранной Константином Павловичем резиновой кислородной трубки.
– Закройте! – почти прикрикнул Бутенко. – И прижмите руки к груди, – он сам скрестил костлявые стариковские пальцы на его ходящей ходуном грудной клетке. – Тише, как можно тише. Никаких глубоких вдохов. Затаитесь. – Доктор слегка придавил руки пациента.
Буквально через две минуты синева со щёк пожилого больного исчезла. Он уже не тянулся к отобранному доктором кислороду. Он смотрел на Бутенко, как завороженный. Приступ явно начинал проходить.
До трёх ночи Константин Павлович посетил все, какие только мог, дежурные посты. Тяжелейшие приступы астмы, стенокардии, ишемической болезни сердца, гипертонические кризы – все оказались подвластны уменьшению глубины дыхания! Вытащенные чуть ли не за волосы из мучительных приступов люди провожали его широко раскрытыми от изумления глазами.
В три десять Бутенко наконец-то вновь оказался в ординаторской за своим иссохшимся от времени столом. Он не стал включать общий свет. Мягкая зелёная тень оборчатого абажура настольной лампы легла на неровную поверхность стены.
Бутейко опёрся локтями о край стола, обхватил ладонями голову. Следовало трезво подумать, оценить.
Итак… Рычаг, обнаруженный им за это дежурство, срабатывал безотказно. Стоило уменьшить глубину дыхания, и больной человек из полуобморочного состояния возвращался к свету. Увеличение глубины дыхания прямиком влекло больного к нездоровью, а то и к гибели.
И это без ТАБЛЕТОК, УКОЛОВ И СКАЛЬПЕЛЯ! Константин Павлович поднял голову. Не поверят! Не поверят медицинские корифеи в подобное. Или не захотят поверить. Примут за бред сумасшедшего. Кто он такой? Человек, без году неделя получивший диплом медика. Не поверят! Бутенко с силой сжал руками крышку стола. Покачнувшаяся на столе лампа на какое-то мгновение высветила дальний, заваленный старыми папками угол комнаты. И крайне перевозбуждённому Константину Павловичу на секунду показалось, что из тёмного угла на него очень внимательно и сочувственно смотрят глаза. Глаза виденного им однажды на старой книжной репродукции давно уже убиенного своими собратьями Игнаца Зиммельвейса.
(Алтухов С.Г. Открытие доктора Бутенко. – Роман в двух частях. Ч. 1. Уничтожение лаборатории. – Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 1990. – 256 с.; С.39-43).
Клиника Бутейко http://www.buteykoclinic.ru/.
